Ветер

Я на энтой почве надолго в лес сказочный сбежал, чтобы женщину хорошую не смущать, да там и стал замечать, что только о ней и думаю, в каждой птичьей трели её голос слышу, в каждом цветочке лесном её личико вижу. И понял я, что и правда клинья подбивал. И что жизни мне нет без неё. Пошёл я тогда к начальству. Говорят «не было такового прецеденту». Ну, говорю, будет, значит. И договорились мы вот о чём: я от неё не таюсь, всё ей рассказываю и живу на два мира. Живу долго, но человеком не становлюсь, незачем мне, да и я и там, и тут надобен, а человеком туда-сюда не поскачешь.

На том и порешили, так вот и живём душа в душу с тех пор. Она всё про меня знает, дети тоже, взрослые уже, у самих тоже дети выросли, правнуков привозют махоньких. Так что я и есть прецедент.

- Дядька! Вот это да! Что так можно – здорово. Только у Маши-то детей нет, она ещё совсем молодая, как же я с ней так…

- Да погоди, не всё рассказал. Ещё вариант был. Ежели человеком стать, то со всем человеческим: без чародейства, с детьми, со старением, без визитов в сказку.

Как наживёшься – можно в специальное место прийти, специальное заклятие произнести и обратно вернуться. Один раз и насовсем. А если вдруг раньше этого здесь помрёшь – то помрёшь.

- Совсем?

- Ну, очухаешься в сказке, помнить о том что здесь был, не будешь. С чистого, так сказать, листа. Ну, то есть, тот, кто был здесь, помрёт. Совсем. То есть, живи на здоровье человеком, но смотри не помри. Ну, мне такое зачем? Мне не надо.

А как тебе лучше – подумай. Да ты чувствуешь-то себя как? А то странный какой-то. Что-то чувствую я…

Тут в балконную дверь постучали. Маша оторвалась от своих листов, вернее, они закончились, и она сначала хотела попросить ещё, потом увидела Ветра на балконе и как будто проснулась. И решила передохнуть. Тем более, во рту было сухо, как в пустыне, правую руку ломило и шея ныла, как после сна в неудобной позе.

- Ой, дядь, спасибо, я… это… - Ветер явно хотел составить Маше компанию, но и обижать дядьку не хотелось.

- Да понимаю, беги, успеем ещё поговорить, - сказав это, дядька почувствовал, как что-то кольнуло в солнечном сплетении. Странно. Ну да ладно, потом об этом, потом.

Через некоторое время все начали укладываться спать. Баюн снял свой кулон и, снова став котом, свернулся калачиком на кухонном диване. Гуси остались в гостиной сторожить Лихо и, казалось, нисколько не устали. Лихо заснуло, у него был насыщенный день.