Ветер

- Вот тоже не понимаю, - начал было Генрих, но его прервал второй полицейский.

- Прошу прощения, нам бы ещё раз сверить все показания и забирать уже вашего гостя.

Он зачитал всё, что было записано у него в формуляре, Генрих покивал и поставил свою подпись. Семён тоже покивал, услышав свою версию событий (ту, где Лихо было его дочкой Ксюней, которая перестала отвечать на звонки, а он как нежный отец заволновался. Он запомнил свою ошибку и больше не пытался называть её по имени и отчеству. «Ксюню» заклятие почему-то пропустило, как ни странно, полицейские тоже не стали просить назвать полное имя «дочери» для протокола, но просто кивнул, когда его назвал Генрих).

Полицейские попрощались с хозяевами и вежливо попросили Семёна проследовать с ними. Он не сопротивлялся, хоть пока и не придумал, как изо всего этого выпутываться. Были у него знакомые в полиции, тоже из тех, кому он делал документы… Да и Месяц какой-то влиятельный, кажись… Он имеет право позвонить, нужно просто решить, кому. Полицейские, вроде, вежливые, может даже номер в записной книжке дадут посмотреть…

Они вышли из подъезда, и дядька тут же увидел на лавочке Светку, сидевшую, спрятав лицо в ладони.

Её плечи вздрагивали. «Вроде Оберег, а такая девчонка!» - подумал дядька.

- Чего, дочка, плачешь-то? – спросил он, проходя с полицейскими мимо неё.

Светка резко подняла заплаканное лицо, на котором сначала блеснула радость, но тут же сменилась испугом, а потом, видимо, она сложила два и два: «грабитель» на четвёртом этаже и дядька в сопровождении полицейских.

Теперь ещё и его выручать что ли?!

«Не надо меня выручать, я сам. А ты иди домой, завари своего этого чая, от которого думается хорошо, и посиди-подумай. Я скоро выберусь и приду», - услышала она у себя в голове. Они с дядькой иногда общались так, и она никогда не закрывала от него свои мысли: знала, что он просто так не полезет, а если уж нужно – лучше, чтобы было открыто. Так она привыкла, так научили её родители, и вот, впервые, пригодилось.

Она проводила Семёна грустным взглядом до полицейской машины.

Один полицейский сел за руль, второй – рядом с Семёном на заднее сидение, и они уехали. Светка встала, вытерла, по старой школьной привычке, лицо рукавом и потихоньку пошла к подъезду.

Дома ещё пахло утренним весельем, от чего Светке сделалось особенно грустно. Она плюхнулась на диван. Солнце заливало большую кухню, и она как будто до сих пор слышала весёлые голоса подружек, смех и фыркание. Ну что ж, дядька велел заварить чай.