Человек

Так, по крайней мере, написано в его досье. Хотя я уверена — этот любитель колымаг явился из преисподней специально портить мне настроение.

Ну, существует же теперь в моем разуме другая планета, почему бы не появиться и преисподней? К тому же я, видимо, уже знаю многих ее представителей.

— Пойдем пить кофе, — предложила Алиса.

— Давай, — охотно откликнулся я. — Надо же хоть как-то спасать день.

На столе стояли три чашки, аромат только что сваренного кофе щекотал ноздри. Он отдавал корицей и, кажется, перцем.

Сделав первый глоток, я оценил по достоинству умение колдуньи готовить этот напиток. Пускай стряпня ей и не удавалась, зато кофе был шедевром — не чета растворимому «нескафе», который я обычно, не заморачиваясь, проглатываю каждое утро.

Ашот появился в грязном бежевом комбинезоне с рекламными нашивками. Судя по всему, он был ярым фанатом ралли и гонок на внедорожниках. Сбросив ботинки в прихожей, уселся за стол.

— Ашот Мсакер! Честный труженик и защитник всея человечества! — представился он.

— Алексей Сказов, — ответил я и добавил: — Честный подозреваемый.

Мы пожали руки.

— Умоляю, только оставь байки про свою фамилию, Ашот, — предупредила Алиса, придвигая чашку с кофе.

— Фамилию Мсакер носил один князь, давнишний правитель Армении, — словно не замечая просьбы Алисы, вставил Ашот.

— Ну, понеслось… Продолжишь — прокляну твою колымагу! — рыкнула Алиса.

— Дева, за что ты меня так не любишь? — взмолился он в ответ.

— А то ты не знаешь!

— Моя машина — моя гордость! Я на ней столько заездов выиграл.

Только в последнее время она ломаться часто стала. Вот сегодня отвалился глушитель, варить придется, — вздохнул он. И совсем уныло добавил: — И двигатель застучал.

Алиса довольно ухмыльнулась и пригубила кофе.

— Ну точно, твои проделки!

— Я тебя еще в прошлый раз предупреждала, а ты все никак не усвоишь, — без тени смущения произнесла рыжая.

— Да ты не колдунья, ты — вэдьма. И цвет волос даже подходит, — обиделся он.

— Ничего. Внимательнее будешь! Силу все равно тренировать надо, вот я тебя и воспитываю.

— Совести у нее нет, — пожаловался Ашот уже мне.

— Ты бы лучше ее послушал, — посоветовал я со вздохом. — От моей машины, например, остался один металлолом!

Он выпучил глаза. А я кивнул, давая понять, что шутить и не собирался.

— Больше не буду, — он примирительно поднял руку вверх, будто давал присягу или клятву. — Алиса, будь милосердна, ты же… ты же такая красивая! — нашелся он.