Добромысловъ Plaza

Приятно смотреть, как тушь ложится на пористую бумагу, как впитывается в стопроцентный хлопок и высыхает. Красивый иероглиф. Когда-нибудь Надя обязательно сделает татуировку с ним. В области седьмого позвонка. Будет изысканно и элегантно.

Или своё второе имя нанесёт – Юкико, «дитя снега». Тоже красиво. Надя подписывала этим иероглифом все свои работы. Те, что получше, даже развешивала по стенам в рамках и выкладывала в Сеть. Особенно хорошо шли автопортреты в стиле аниме: в шикарном голубом кимоно, с веером, диадемой и сложной причёской, ещё профиль в шапочке и с чашкой чая, или стилизация под мангу на фоне зимнего парка в коротеньком пальто.

Лающий хохот Пэт вызвал спазм мышц, рука дрогнула, и оба иероглифа оказались перечёркнуты толстой чёрной линией. Отлично, лист на выброс. Надо бы узнать, как будет по-японски «гадина» и украсить дверь Пэт. Хотя для этого родной могучий тоже вполне сгодится.

Надя попыталась собраться. Вернее, расслабиться. Ни то, ни то не получилось. Окунула кисть в тушь. Но снова загоготала Пэт.

Весь стол оказался залит глянцевой чернотой. И войлочная подложка пропиталась. Прекрасно. Ещё и целая бутылочка туши пропала.

Чтоб ей провалится, этой Пэт. Лает и лает. Сколько людей из-за неё плачут, сколько её клянут на чём свет стоит. А ей всё нипочём. Наслаждается жизнью и хохочет.

Надя собирала салфетками тушь со столешницы.

Отобрать бы у неё всё и выгнать из «Плазы» в одних шортах. Да так, чтобы богатенькие родители ничем не помогли. И посмотреть бы, как она будет сама крутиться.

Будто в насмешку над этой мыслью Пэт зашлась очередной порцией гогота.

Надя сложила в пакет испачканные тушью салфетки, пустую бутылочку и испорченные листы. Даже смотреть жалко. Накинула пальто, вышла в подъезд. Батенко права – жуткая грязища. Кое-как, достав салфеточку, Надя поддевала ей фантики и бутылки и тоже бросала в пакет. Он быстро наполнился и превратился в кособокий мяч.

Припомнив, что мусопровод забит, Надя вернулась домой, надела ботинки и шапочку. И отправилась искать мусорный бак.

Вроде такой есть у начала Божедомки. Но это надо всю улицу пройти. В темноте. С другой стороны, почему бы не прогуляться до «Пряника»? Хоть эклеров поесть.

Теперь в подъезде теперь было тихо и пусто – следственная группа, видимо, уже успела уехать. Топая вниз по ступенькам, Надя всё прислушивалась, но никаких посторонних звуков вроде бы не доносилось.

Спустившись до места, где стена вывалилась так, будто оттуда выбрался человек, Надя остановилась.