Добромысловъ Plaza

– З-з-д-д-дравствуйте, – просипела Надя, наклоняясь к проходу. – М-м-ожно в-войти?

Ответа Надя не получила, хотя внутри явно кто-то был – слышался шорох и напев. Женский голос мурлыкал колыбельную. Опять. Но выбора уже нет.

Надя попыталась присесть, чтобы пройти в низкую дверь, но тело совсем закоченело и, казалось, скорее сломается, чем согнётся.

Ударившись лбом, кое-как Надя пролезла под балкой. Внутри было темно, но от окна шёл снежный свет, а на полу лежал Ярослав. Скрестив руки на груди, он будто спал на расстеленной белой простыне.

Вокруг него ходила женщина, тоже в белом. Чем-то похожая на Утяшу из «гробов», только намного старше – всё лицо в морщинах, у рта глубокие складки, а глаза белые. Как если бы Утяша состарилась лет на сто.

Она присела на корточки и стала заворачивать Ярослава в простыню, будто пеленая младенца. При этом напевала, и голос у неё был, как у молодой:

Стихли звуки на лужайке

Спи скорее, милый зайка

В сонном царстве нет волков

Нет злодеев в царстве снов

Солнышко тебя согреет

Слышишь, летним цветом веет

И резвятся на лужайке

Ждут тебя друзья и зайки

Последним она закрыла лицо Ярослава, так что парень превратился в огромный белый кокон.

Закончив с пеленанием, женщина нежно погладила Ярослава по голове. А потом подняла взгляд на Надю.

– А, вернулась. – И улыбнулась, будто они давно знакомы. – И смотри-ка, на своих двоих пожаловала. Ну, проходи.

Надя быстро осмотрела избушку.

Внутри не было вообще ничего – ни мебели, ни печки. Только окна, подёрнутые зимним узорным льдом. Да укутанное в простыню тело Ярослава на полу.

А рядом на белом платочке – череп без зубов, скелет человеческой кисти и ещё горка косточек. Вроде тех, что торчали из стен «Плазы». Ярослав их, что ли, принёс?

– Этот тоже сам пришёл. – Женщина в белом снова погладила Ярослава по голове. – И тоже во второй раз.

Надя попятилась. Оступилась и чуть не упала через порог.

Ухватилась за дверь, вернула равновесие. Вышла в открытый проход и поковыляла обратно к речушке. Ну уж нет, лучше попробовать перебраться на ту сторону, чем оставаться в этой жуткой избушке.

Пусть там вода кипит, пусть пар идёт, пусть течение и лёд. Но только не туда, только не в этот домишко.

Добравшись до речки, Надя заплакала. Почему всё так? Почему именно она? Почему не Пэт, ведь она явно больше плохого сделала. А ей всё нипочём.