Электрический лес

Всего решено было издать пятьсот экземпляров букваря, и первые сто из них уже лежали в кабинете у Фарлита, который как раз принимал сопредельных князей.

— О-мирет! — правитель Фетерина еле дождался, пока все остальные не торопясь рассядутся за столом. — Мы сделали это! — он протянул букварь сидевшему напротив Мотенору.

— Да ладно уж, сегодня нам всем можно побыть мальчишками! — озорно подмигул месинтарский князь, который тоже был готов пуститься в пляс и прекрасно улавливал настроение Фарлита. — Я под это дело вторую школу у себя в Парсемоте открыл.

— В Касаме пока одна, но для всех, девочки тоже учатся, — улыбнулся Нисталь.

— Надо думать! — хмыкнул Таоль. — У тебя же небось Лесные Сёстры преподают?

— Да, Манелисса в основном, и ещё при школе поселился один грамотный старый горец из Гремона, из клана Гарласа. Он хотел уже уйти умирать в горы, как у них заведено, но Гарлас с Тениллой упросили его этого не делать.

— Гремон вообще начал меняться к лучшему, — заметил Фарлит.

— Думаю, этой зимой уже не будут так голодать, а то Тенилла мне такие ужасы рассказывала! Кстати, я отправил несколько букварей и учебников арифметики им в подарок.

— Поддерживаю! — обрадовался Лесанит. — Школу там, понятно, не откроешь, но хоть старики зимой будут детей учить вместо того, чтобы умирать уходить! О-мирет, как думаете, теперь они смогут прокормить своих стариков?

— Смочь-то смогут, — вздохнул Мотенор. — Но вы же знаете этих горцев – упрямые до невозможности! Если старый гремонец вбил себе в голову, что стал обузой для своих детей, как ты его переубедишь? Пусть такие хотя бы к нам уходят, найдём им дело.

— Вот Тенилла их и уговаривает, — поддержал князь Ниметара. — Ну что, о-мирет, по сколько букварей на школу берём? Если не хватит, потом же можно будет допечатать?

— Именно, — Фарлит согласно кивнул. — Думаю, надо с запасом, чтобы каждому ученику по такой книге.

* * *

«Ой, проспала! А мама-то как?» — тревожно вскинулась Ксюша, даже не успев толком проснуться.

— «Уже утро, что ли?» — за окном были неопределённой темноты зимние сумерки.

Девочка повернулась и приподняла голову, нашаривая взглядом часы, которые, как она припоминала, висели в этой комнате на стене. Ага, половина пятого – значит, всё-таки вечера, а не утра, потому что рано утром в декабре было бы совсем темно. И – тихо, совершенно тихо. Она что, одна в квартире?

Ксюша встала и осторожно выглянула из комнаты.