Что если

Он склонился к ней, шепча ей на ухо сказки о том, как все спаслись, какими замечательными выросли Ванда и Пьетро и как хорошо у них все сложилось в жизни.

Он шагнул в цех, продолжая говорить, чувствуя, как она успокаивается, как когда-то успокаивалась и засыпала под его сказки Ванда.

Он вспомнил каждое мгновение, проведенное со своими детьми, — выдуманное и настоящее. Все, что знала его кровь, его металл, и чего нельзя было отнять никаким изменением реальности.

Он стоял перед печью обжига, раскаляя электрические нагреватели внутри.

Это был выход, сухо сообщил ему Дум, после обжига глина становится безопасной, как и сущность, заключенная в ней. Она будет знать только то, чем ты ее заговоришь.

Все заканчивалось там, где начиналось, ему не удалось ничего спасти, но он мог что-то исправить. Хоть немного.

— Макс. Мы жили счастливо? — спросила Магда.

Эрик поцеловал ее в лоб.

— Да, — сказал он. — До конца своих дней.

Послушный металл в крышке печи раскрылся, обдав жаром, открывая им путь внутрь. Эрик прикрылся своим щитом, опускаясь вниз с Магдой на руках, и восстановил слой металла над собой.

Вокруг было до рези в глазах ярко, даже сквозь сомкнутые веки.

— Ванда, — сказал он и снял с себя щит.

Он был рассеян горячим белым снегом по оплавленным камням Геноши. Он был впечатан в памятник самому себе над безжизненной землей. Он был лишь голосом, преследующим живых, городской легендой, страшной сказкой на ночь.

Белый пушистый снег опускался на его плащ, и он не сразу поверил в то, что это действительно снег.

Снег укрывал все вокруг — деревья, камни, город внизу, надгробие Магды у ног Эрика, едва заметный могильный холм.

Эрика не должно было быть здесь, не могло.

Он слышал легкие шаги за спиной и боялся обернуться.

— Отец, — тихо позвала Ванда.

Синдром подмены

— Я хочу, чтобы вы вернули мне моего кота, — побитый ранней сединой тощий и растрепанный человек в очках в старомодной толстой оправе мрачно восседал перед Мердоком и почесывал за ухом упитанного полосатого кота. Тот блаженно жмурился и, как и полагается порядочному упитанному коту, урчал на всю комнату.

Мердок и сам зажмурился от удовольствия под это оглушительное тарахтение.

— Простите, а этого вы взяли в приюте вместо потерянного? — Фогги ткнул в полосатого пальцем.

— Нет, — поморщился клиент. — Это мой кот. Пряник. Копия. Я принес его, чтобы вы увидели, как выглядит тот кот, которого нужно спасать.

Говорил визитер со странным акцентом, Фогги никак не мог понять — с каким.