Что если

Эрик предельно серьезен и сосредоточен.Тореро ведет Чарльза по воображаемой арене, автоматически касаясь металла в округе. Если смотреть только в его холодные внимательные глаза, можно легко представить, как трепещет на ветру алое полотнище плаща, как лязгают железные пики помощников тореро.

Я люблю тебя, жизнь, я любуюсь тобой, - говорит взгляд тореро. - Я должен победить. Я убью тебя.

Я люблю тебя, жизнь, - говорит бык, зачарованный плащом тореро. - Я не сдамся тебе. Я убью тебя.

Смерть - только пламя, освещающее эту страсть, это безумие.

Ты видишь алое, ты видишь кровь, ты видишь? Ты не даешь себя победить. Адорно, Чарльз, а теперь кадена.

Вперед, в сторону, назад, в сторону. Непрерывная игра, непрерывное соперничество. Не просто секс или любование. Они равны и горды, тореро и его бык. Они сильны и готовы смести партнера этой силой. Нет для них любви без свободы. А цена свободы известна. Обоим.Во взгляде Эрика не лед, а страсть.

Чарльз так никогда и не станцевал танго с Габи. Были другие танцы, но этот – не пришлось.

***

Здесь пахнет смертью. Магнето уже почти привык к этому запаху. Не смирился, нет. Он знает, что впереди – только печь. Остатки обороны не сдержат стражей, конечно, не сдержат. А его бой завершен. Если он проживет еще пару минут, то сможет ударить в последний раз, уже здесь. Почему-то в конце это важно для него – быть здесь.

Чарльз в своем кресле у стола, на котором Китти пытается удержать Логана – тоже не образец оптимизма. Но он тоже привык сражаться до конца.

Цепляться за самую ничтожную надежду. Вот за эту, замершую на столе.

Магнето тяжело опускается на пол перед Чарльзом, стараясь прикрыть плащом рану в боку.

Чарльз все равно все понимает. Не задает глупых вопросов вроде «Как ты?»

Чарльз не спрашивает и о тех, что остались снаружи.

Он просто протягивает Магнето руку в последнем пожатии.

Столько лет это непрерывное соперничество. На грани и за гранью. Бесконечный танец.Плащ тореро давно не красный. Он сменил свое пурпурное одеяние на черное.

Скорбь по пролитой крови на память об углях, в которые превратился его народ и его жизнь. Единственное красное сочится сейчас между его пальцев.

Чарльз давно уже прикован к своему креслу и не встанет с него. Даже если бы сейчас было время для милонги, а не для прощания.

Но в застывающем взгляде Магнето нет поражения. И прежде чем отпустить внезапно ослабевшую ладонь друга, Чарльз мысленно делает шаг вперед. На темную пустынную улочку жаркой Хайфы.