Что если

Азазель презрительно фыркал и оставлял попытки наладить регулярную связь с Землёй через трусливого мексиканца. До следующей пьянки. Его время завершалось и проклятие снова затягивало Азазеля в Бримстоун, где он и коротал время, зализывая раны от пребывания на Земле, пока кто-то не вызывал его вновь. Либо Эмма либо эти его цыгане, либо ещё кто из оккультистов, свято веривших в то, что они призывают натурального демона.У Азазеля был довольно туманный план, как положить этому конец. Что-то связанное с «наплодить побольше детишек: хоть один из них будет телепортатором и вместе они откроют постоянный портал между двумя мирами.

Азазель со стороны Бримстоуна, детишки — со стороны Земли». От нечего делать Риптайд спросил его как-то вечером, не проще ли найти ещё одного телепортатора, хорошо ему заплатить и открыть этот чёртов портал, не трахаясь со всеми мутантками подряд в надежде, что хоть одна из них родит эту нужную детку. Но нет, если бы телепортатора было так просто найти и нанять, у Себастьяна Шоу их работало бы уже с десяток. Так что приходилось создавать их своими руками. То есть совсем не руками.

— Кроме того, — говорил Азазель, — отпрысков моей крови я могу контролировать. Более или менее. А чужак попытается контролировать меня. Вот если бы ты был телепортатором, tovarisch, другое дело. Я бы тебя даже усыновил. Ты мне как брат, Ханос. Но ты даже просто позвать меня боишься.

— Если я потеряю страх, — неторопливо бурчал Риптайд, — я стану тем, кто тебе нужен, амиго. Ты будешь использовать меня как своих баб, цыган, Эмму, Шоу.

А так — ты мой амиго, мой брат. Тебе ничего от меня не нужно, и мне от тебя — тоже.

На деле всё было сложнее, но Риптайд никогда бы не открыл Азазелю настоящей причины своего отказа. Даже залив в себя несколько литров текилы. Даже под коксом. В порыве страсти или в разгар пьяной драки, когда они, сцепившись, готовы были прирезать друг друга, а после громили бар в щепки, рубили v kapustu хозяев и тех посетителей, кто не успел убежать — даже в эти моменты Риптайд не терял над собой контроль настолько, чтобы признаться Азазелю, что он, Ханос Квестед — его враг по рождению.

Потомок тварей, заперших его племя в Бримстоуне, отнявших Землю и отравивших саму память о народе Азазеля в сердцах людей.

Риптайд никогда и ни за что не признался бы Азазелю, что он — полукровка-чейрафем.

Ну, как полукровка. Прабабка, Рамона Квестед, рассказывала, что мутила с одним железнокрылым, спустившимся с небес в сиянии и славе.