Здесь и сейчас

Это же дедушка Шу! Только почему-то он большой-большой и сквозь него смутно видны тополя на краю площади.

Шу улыбнулся и приложил палец к губам: мол, это секрет — никому не говори! Подмигнул и исчез.

Мальчик сорвался со скамейки, подбежал к фонарю. Погладил прохладный камень и увидел: рядом с полустёртыми фигурками кабанов появился силуэт старика.

И Юнги точно знал, что новый хранитель района будет надёжно оберегать их общий дом.

Задрипанск

Степаныч религиозным человеком не был, хотя чертей видел пару раз. После недельного запоя они являлись к нему толпами: плясали на столе непристойные танцы, допивали припасённую на опохмел чекушку.

..

Но сегодня Степаныч пил всего-то второй день. Да, аккурат вчера праздновали День Рыбака с Васькой и Петровичем. Сегодня закончилось, и Степаныч как раз прикидывал, куда податься для продолжения банкета, когда перед ним, прямо посреди битого асфальта, разверзся Ад. Просто и буднично, без всяких спецэффектов вроде грома и молний с ясного неба. Только земля чуть вздрогнула — и то, Степаныч не смог бы за это поручиться.

У него земля брыкалась и норовила ударить по лицу ещё с вечера... А вот то, что перед ним провал в Ад, а не оплошность ленивых коммунальщиков, Степаныч понял отчётливо и трезво.

Разлом был огромен, с ломанными, похожими на зубища, краями. На дне плясали багровые всполохи. Тянуло серой. Степаныч перекрестился и бросился наутёк — откуда только прыть взялась.

Бежал он долго. Мимо закрытого в ранний час рынка, мимо одинокой стеклянной будки с надписями “Полиция” по верхнему краю и “Менты — козлы!!!” по нижнему.

Мимо серого забора фабрики. Упал только под здоровенной бетонной стелой с гербом Задрипанска. Упал, чуть отдышался и пополз дальше на четвереньках...

Как Степаныч добрался до ворот Свято-Преставленского монастыря, он и сам не знал. Хотя, вот те крест, не пил в пути ничего крепче воды. Монахи впустили не то бесноватого, не то просто блаженного оборванца, накормили и приставили к делу: простой, тяжёлой работы в монастыре хватало.

Время шло. Мир не рушился, черти по грешную Степанычеву душу так и не явились. И со временем стало ему всё чаще думаться, что и не было никакого разлома. Померещилось с пьяных глаз. Или даже Господь знак подал: бросай пить, Степаныч! А не то сгинешь!

Господу Степаныч был благодарен безмерно, но бес любопытства точил его непрестанно: так было там что? Или не было?

Промучавшись до лета, Степаныч испросил у настоятеля благословения и отправился в родной Задрипанск.