Здесь и сейчас

Большой бурчит:

— Идём отсюда.

Малый До заупрямился:

— Нет, он же нас видит! А ещё он меня спасти хотел, понимаешь?

На шум из-за деревьев Старый Па вышел. А он редко-редко выбирался посмотреть на других. Самодостаточный, да.

— А как тебя зовут? — этот уже с Малым До познакомился.

А он что — ребёнок!

— Я, — говорит, — Малый До. Это мой брат Большой До. А это Бульва, наш сосед, а там Старый Па.

И рукой ему машет. Но Старый Па уже исчез: он никого особо не жаловал, хотя, помнится, в прошлом веке общительный был.

От того, наверное, что эти тогда гуляли только у него. Там и фонтаны, и скамеечки, и людва днями и ночами напролёт, смеются все, радуются. А запахи какие вечерами стояли!..

Малый этого всё дёргал и дёргал:

— А ты кто? И почему нас видишь?

— Наум. Почему вижу — не знаю, но видел всегда. И большеухих кошек в трубах, и рыб-волков в лужах, и ящериц в трещинах на стенах. Это мой большой-большой секрет.

Большой До хмурился и злился, но Малый прилип к этому, который назывался Наум, и всё тараторит: всё-то ему интересно.

И этот не отстаёт: и про то расскажи, и про это, и как кто называется, и что как устроено.

Большой До кипятился-кипятился да как на брата рявкнет:

— Хватит!

Тот поскучнел, обиделся, а Наум и говорит:

— Вы, уважаемый, его не ругайте. Надо кого-то ругать: вот меня можно. Я привычный, а брату незачем настроение портить.

Малый расцвёл, заулыбался, шепнул:

— Давай завтра тут встретимся!

И Большого увёл.

Наум куда-то через земли Площи пошёл, а я за ним.

Всё думаю: не может же такого быть, чтобы какой-то из этих нас видел! Не мо-жет! А он то на антенницу заглядится, то с Нутром Дома поздоровается.

Жил он далеко от меня: в новостройках. Девочки-новостроечки жили своей жизнью и с нами, старожилами, особо не ладили. Сейчас-то они пообтёрлись, а тогда нос задирали.

Наум рисовал всё, что понравится: и дворовую кошку без хвоста, и подвальную кусеницу, и облако, похожее на карусель, и старое дерево, мёртвое наполовину.

На следующий день Малый До ждал этого возле Старого Па.

И я пришёл: а как не придёшь? Надо же было за Малым присмотреть: вдруг этот его обидит?

Наум тоже пришёл. Принёс весенний ветерок, десяток-другой улыбок с солнечными зайчиками и давешний потёртый блокнот.

Я из тени не выходил: ни к чему этому меня лишний раз видеть. Так и бродил за ними по теням, приглядывал.

Наум оказался птицей перелётной вроде наших ласточек. Только ласточки, они всегда в Город возвращаются, а этот кочует.