Свора певчих

Реми выбросило из размышлений, и она упёрлась взглядом в покрытые белыми простынями тела погибших абитуриенток. Таксист не преминул упомянуть:

— Здесь было жарко. Аж три разрыва и два из них прямо в театре! Говорят, там репетиция какая-то была, куча младших сэвушек собралось. Не многие выжили. Да и их знатно покорёжило, тварюга была кислотная…

Реми судорожно вздохнула и Рене наклонился к ней, прошептав:

— Ты была там?

Глотнув воды из маленькой бутылки, она ответила:

— Прямо в эпицентре. Кажется, я убила паука.

— Серьёзно? — подслушавший Роберт удивлённо хмыкнул. — Вот что значит порода! Я, когда впервые увидел морликая, чуть в штаны не наложил, до того жуткая была морда о шести глаз и с вот такими клыками! — он раздвинул руки на ширину локтя и присвистнул. — Если бы не командир — лежать мне в земле, разорванным на куски, но повезло. Следующего уже сам завалил.

— Я просто громко закричала, ничего такого. Тут любой заорёт, когда такое выползет на белый свет, — даже не смутившись, ответила Реми, пожимая плечами.

— Хуже было потом. Когда из зала вышла. Я видела этих девушек живыми, самодовольными, заносчивыми дворянками, а потом они превратились в груду мяса, — от воспоминания её передёрнуло, и она вновь глотнула воды.

— Потом станет легче, — прошептал Рене, наклоняясь к её уху. — Не бери близко к сердцу, мы не в силах спасти всех. Постарайся расслабиться и выспаться в поезде. Когда приедем в Ролльск будет не до сна.

Заметив, что таксист прислушивается к разговору, Рене пристально уставился на него, глаза парня ярко сверкнули, отчего зеркало заднего вида треснуло посередине и водитель тотчас сосредоточился на дороге.

* * *

На вокзале царила жуткая суета. Казалось, что весь город в едином порыве решился убраться из зоны бедствия — люди с чемоданами и налегке осадили привокзальные кассы, игнорируя таблички «Все билеты проданы!» Отовсюду доносилась ругань и детский плач. Если закрыть глаза, можно услышать единое чувство толпы — бесконечный страх, ужас перед произошедшим.

Отчаяние. И злость.

Ещё по дороге Феликс обратил внимание, как уличный работник торопливо пытается закрасить символ группировки «Рёв свободы» — красный коготь на стене городской управы. Ревуны напоминают, что император не в силах прекратить разрывы, что сэвы узурпировали власть и купаются в роскоши, вместо выполнения своих прямых обязательств.

После такой трагедии у революционеров прибавится сторонников, особенно среди тех, кто потерял близких в этой резне.