Свора певчих

Прибыв на перрон, Феликс отошёл переговорить с начальником поезда. Остальные направились в вагон первого класса. Реми с любопытством оглядывала великолепное убранство. Она впервые видела такую изящную красоту, отчётливо понимая — для сэвов всё это норма жизни. Только очень небольшому проценту людей доступна такая роскошь.

Всю дорогу девушку не покидало чувство нереальности происходящего. Она кусала губу изнутри, замечая какими взглядами окидываю люди их компанию. Во многом — благоговейные, ведь город выстоял благодаря боевым сэвам.

Но в некоторых читался откровенный страх перед возможностями благородного сословия. Теперь Реми стала частью этого чувства. И подтверждение её мыслям случилось раньше, чем она думала.

— Стася? — удивлённо прошептала девушка, замечая подругу, стоящую снаружи.

Рядом были её сёстры с чемоданами, а чуть поодаль мать ругалась с проводником поезда.

— Я сейчас вернусь! — крикнула Реми, выходя из купе.

Из другого купе выглянул Рене, успевший раздеться до майки и штанов. Он удивлённо спросил:

— Всё в порядке?

Отмахнувшись со словами «Не переживай, я буду на перроне», Реми выбежала наружу прямо к потерянной подруге.

Теперь было слышно возмущение её матери, утверждавшей, что билеты правильные, что они должны сесть в этот поезд!

— Стася! — повторилась Реми и только сейчас подруга обратила на неё внимание.

Смесь удивления и радости быстро сменились чистейшим шоком, совсем как у приёмной комиссии в театре. Девушка никак не ожидала увидеть подружку в таком виде.

— А-ари? — неуверенно протянула она, оказываясь в крепких объятиях сэвы.

— Я так переживала! Если бы могла, то сразу пошла бы к тебе. Хорошо, что удалось пересечься до отъезда, — отлипнув, Реми широко улыбнулась, радуясь, что подруга осталась невредимой. — Святые ангелы, так здорово, что тебя не было в театре! Там был настоящий ад!

— Реми! Скоро отправляемся! — донёсся голос позади. Феликс вернулся к вагону и с интересом смотрел на неё, выразительно постукивая по наручным часам. — Поторопись!

— Долго объяснять, — заметив непередаваемую череду эмоций на лице Стаси, Реми потупила взгляд.

Как сказать другу, что ты врал ему? Как сказать, что ты не тот, кого он знал? И как уместить всё это в несколько секунд до окончательной разлуки? Никак. Это разъедало как перец с солью на свежую рану. Ей было больно от потери брата и отца, страшно перед будущим, а сейчас добавилось ощущение предательства — она оказалась чужачкой для той, кого считала близким человеком.