Кофейня Совы и Кошки

– Я просто объясняю реальную суть войны.

От нее отвернулись.

- Ты ведь слыхал о Елене Троянской, мальчик? – бронзовое зеркальце метнуло солнечный зайчик в глаза пастуха.

- Дочь шлюхи и кобеля. – поджала губы первая дама. И с грустью добавила. – Моего кобеля.

- Полубогиня и прекраснейшая… из смертных женщин, конечно. Я… и только я! Могу сделать так, что она станет твоей.

- Так она того… Замужем. – крупно сглотнул пастух.

Кусты рядом с ним зашевелились, и из них, точно серо-серебристая лента, вытекла крупная кошка.

- Ну и когда это мешало истинной любви? – удивилась хозяйка бронзового зеркала, выпячивая как для поцелуя подкрашенные гранатовым соком губки.

Пастух принялся нервно одергивать набедренную повязку.

- Украдешь. – равнодушно обронила дама с зеркалом, разглядывая накрученный на палец шелковистый локон.

Кошка встала на задние лапы, невесомо касаясь подушечками локтя пастуха. Пасть с мелкими белыми зубками деликатно сомкнулась на черешке с листиком.

- Тебе ж, вон, военным вождем предлагали стать, и даже владыкой Азии – я уверена, ты справишься с похищением одной женщины. – продолжала дама с зеркалом. – Да и я помогу.

Кусты сомкнулись за гордо раскачивающимся кошачьим хвостом.

- Я, пожалуй, тоже пойду. – пробормотала дама с мечом, задом, защищенным бронзовой «юбкой» доспеха, пятясь в колючие кусты.

Впереди мелькал стремительно удаляющийся кошачий хвост.

- Афрося! Прекрати! Так нельзя! Это… не по-божески, в конце концов!

- Вы, мама, первая начали судейству взятку совать!

- Так то ж я! Что можно Юпитеру, того нельзя быку!

- Так и вы не Юпитер, а его жена!

- Так и ты не бык! А корова! Вон, вымя наела…

- И это мне говорит та, которой муж изменяет с каждой… гусыней? И коровой тоже!

- Ах ты ж…

Кошка аккуратно выбралась из колючих кустов, запрыгнула на кривую оливу, а с нее – на крышу старого амбара.

Хлопнули крылья, и на бреющем полете рядом приземлилась крупная сова.

Встряхнулась, треща перьями, очертания ее тела поплыли, и вот уже, оправляя складки длинного хитона, атлетического сложения дама уселась на край крыши, болтая ногами в сандалиях.