Княжич

Молчанова не помнила, когда и при каких обстоятельствах она встретила Человека в маске. Казалось, будто это случилось тысячу лет назад. Ей помнился приятный, всепоглощающий Голос, маска Кабуки и белые одеяния, словно у божественного посланника. Он пообещал, что если в точности выполнить его указания, то любовь Волховского ей обеспечена, а ради этой любви она была готова на всё. И неважно, что любовь было невозможно спровоцировать никакой магией. Голос вызвал у Молчановой безоговорочное доверие.

Она вышла на порог института, под пасмурное небо.

Её кортеж был втрое скромней, чем кортеж Волховского. Всего одна машина сопровождения, и одна – личная. Охранник открыл перед Молчановой дверь престижного седана, и жестом пригласил в салон.

-- Прошу, сударыня, -- сказал охранник.

-- Спасибо, -- поблагодарила Молчанова. – И попросите водителя сделать небольшой крюк, проехать через Дворцовый мост, и прокатиться по набережной Японского района. Хочу на него посмотреть.

-- Как прикажете, сударыня, -- подчинился охранник.

– Вы уверены, что барон Молчанов не будет переживать?

-- Не беспокойтесь, -- Молчанова поспешила успокоить охранника. – Скажите, что я пригрозила вам увольнением, если вы не подчинитесь.

Молчанова уселась в удобное кресло, и кортеж поехал по оживлённой улице к Дворцовому мосту. За окном мелькали яркие неоновые вывески, реклама на японском языке, билборды с изображением русских и японских знаменитостей. Петербург после формирования русско-японского конгломерата стал сильно напоминать Токио.

Петербургским князьям всегда было свойственно наделять город архитектурными особенностями зарубежных культур, а тут произошло практически полное слияние двух государств, потому Молчанова не удивлялась, когда видела пироговую и раменную в одном здании.

Молчанова поехала этим маршрутом не просто так. Она хотела как можно дольше не возвращаться, надеялась, что отец уедет, однако осознавала -- он будет ждать её до упора. Потому пришлось направиться домой.

Кортеж остановился около трёхэтажного особняка, и Молчанова покинула салон автомобиля. Она с неохотой переступила порог собственного дома, где её сразу же встретил отец, барон Аркадий Молчанов. Некогда стройный, но теперь порядком рыхлый, запустивший себя после развода господин лет сорока пяти. Он был в вечернем деловом наряде, хмуро глядел на Молчанову, и держал ладонь на рукояти фамильной сабли.

-- Ты опоздала на десять минут, -- грозно проговорил он.