Память пушистой бабочки

В самом же зале стоял аккуратный низкий столик из качественного дерева, а восточный с пышным ворсом ковёр покрывавший дощатый пол выглядел настолько роскошно, что Элизабет стало стыдно наступать на него в своих мокрых сапожках. Обстановка была домашней и очень уютной, становилось очевидно что мастер работал и жил под одной крышей.— Входите, не стесняйтесь. — с верхнего яруса окруженного резными перилами донесся ровный мужской голос.Он был чистый и мягкий, хотя чувствовалось, что говоривший мужчина уже далеко не молод.

Его ровные шаги отзывались через скрип пола и неспешная поступь звучала над головой Элизабет. Это был мэтр Грассхольн.— Прошу прощения за поздний визит, — Элизабет аккуратно ступила в центр круглого зала, где потолок уходил вверх под самый свод крыши. — Но я срочно нуждаюсь в услугах опытного мастера и мне порекомендовали обратится к вам, несмотря на позднее время.Ей хотелось рассмотреть говорившего, но из-за полумрака она не сразу увидела фигуру хозяина. Его рука держалась за перила винтовой лестницы, когда он под покровом тени спускался к ней сверху. Лёгкий стук о ступени наряду с шагами выдавал невидимую трость. — О, моя дорогая, ни к чему извинения. Прошу, разоблачайтесь и присаживайтесь за столик. Вы принесли мне что-то на починку? — спросил он, намекая на чемодан в руках девушки. — Можете поставить его на ковер, не утруждайте себя.

— Благодарю вас. Нет, чинить вещь не требуется. И боюсь моя просьба может показаться вам чрезмерной. — девушка смущённо опустила голову и отставила чемодан в сторону.

Когда она подняла её мастер уже спустился под свет ламп и она могла рассмотреть его. Это был мужчина в годах, но ещё не слишком старый чтобы это сказывалось на его манере держаться. Ростом он был чуть выше Элизабет, стройного телосложения без ярко выраженной мускулатуры. Лицо его было тонкое, глаза закрывали затемненные окуляры миниатюрных очков. Лицо было гладко выбрито, за исключением аккуратной растительности на подбородке. Волосы тёмные, но уже слегка выцветшие были приличной длинны и локоны спадали до самых плеч. Костюм мастера был классический, поверх аккуратно выглаженной белой рубашки красовался изящный жилет, а под гладкими брюками блестели лакированные туфли. Трость была деревянной и тоже покрытая чёрным лаком с золотыми узорами на ручке. Худоба мастера была заметна, но не отталкивала взгляд. Мэтр выглядел опрятным и нисколько не заспанным, несмотря на поздний час, как будто бы только сам собирался выйти в свет.