Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2

про которого я снова за избытком посторонних впечатлений забыл. Этот был голоден не меньше гнома, так что они оба тут же накинулись на бараньи ребра под каким-то красноватым соусом.

Мне что-то не особо есть хотелось, и я решил обойтись пирогами, благо они были с разной начинкой и могли собой заменить и пару смен второго, и десерт.

После пирожка пятого сунул нос в кубок... ага, самый настоящий такой — размером с вазу, из белого металла и с каменьями... и обнаружил в нем что-то вроде вишневого компота.

А я-то думал, что это вино, когда нам все тот же шустрик, прислуживающий за столом, разливал из железного же кувшина. Но не успел я сам толком решить, что так даже лучше, как гном категорически припечатал:

— В замке спиртного не пьем!

Я на это только зевнул, едва успев прикрыть хрустнувшую пасть ладонью — мне сейчас было все равно, устал я что-то очень. А так-то... куда уж мне дальше пить, так и до запоя не долго.

Эльф же, оторвавшись наконец-то от книги, попенял приятелю:

— Ты уж не перегибай палку-то, Мих, винища полны подвалы, — а потом уже мне доверительно: — Тебе, Жень, учиться придется усиленно в ближайшие дни, так что вина просто не будут подавать пока к столу.

Сказав это, он опять уткнулся в книгу. А есть он, так и вовсе, считай, не ел — на тарелке перед ним лежал всего один кусок сыра и два ломтика от нарезанного на восьмушки яблочка. От первого эльф изредка отщипывал по чуть-чуть и захрустывал это деликатно откусанными кусочками второго.

Прям девица-птичка, а не здоровый мужик!

Я опять не удержался и зевнул.

— Так, не спать! — одернул меня отчего-то развоевавшийся гном, может он там, на той стороне стола, все же втихаря из-под скатерти подбухивает? Или наоборот, так злится на собственное решение о вмененной в обязаловку трезвости? — Тебе еще в мыльню. Как только Марна-то к себе допустила, такого грязного!

Мне ж на это только и оставалось, что руками развести:

— А я-то, откуда знаю.

— Ладно, — смилостивился Миха, — пойдем, провожу, пока ты за столом не уснул.

Я был с ним полностью согласен, так что подхватил чуть не свалившегося со стола обожратого Мелкого, и мы пошли.

Как мне объяснили по пути, семейные покои находились на двух верхних этажах. Меня потащили на последний.

Лестница, что начиналась, как двойная в фойе, над монументальной дверью в зал Совета соединялась на площадке, а уже оттуда вела выше, становясь одинарной, не особо широкой и помпезной.