Случайность или..?

Вот, я хожу – держи козырную десятку!

- Ну и проигрываешь, потому что я крою ее козырным тузом! Говорила же тебе, Косой, не торопись, если я не сдаюсь, значит, на это есть причины…

- Да кто ж знал, что козырной туз у тебя, мне вообще казалось, он еще в начале игры вышел…

- Косой, погоди! Он действительно вышел в начале, я же им отбивался! Сейчас найду его… Вот, вот он, козырной туз! Еще один!!!

- Рыжая! За такое в приличном обществе бьют канделябром!!!

- Ничего не знаю! Этот туз у меня почти с самого начала был, а вот откуда второй туз взялся в отбое… Ты, Серый, его туда специально подсунул, чтобы меня обвинить, это тебя надо канделябром! Косой, ты же видишь – он хотел меня подставить!

- Нет, Рыжая, это ты мухлюешь, даже не пытайся на меня все перевести! Стой, куда?! Косой, держи ее!!!

- Помогите! Спасите! Убивают!!!

Если в начале игры на поляне было просто шумно, то теперь от воплей трех любителей карт, казалось, сотрясался весь спящий зимний лес.

Грозное волчье рычание и возмущенный заячий писк заглушал пронзительный визг третьей участницы игры, а вскоре к этим звукам присоединились еще и многочисленные птичьи голоса:

- Каррр! Что там за вопли, вы что, с ума посходили?! Почти ночь на дворе!

- Ух-ух! Опять помощнички Деда Мороза в карты играют! Перебудили всех нормальных птиц раньше времени!

- Фьюить-фьюить! Давно пора самому Морозу на них пожаловаться, пусть уже запретит в лесу азартные игры!

- Каррр! Он им запретил играть в его доме – кроме леса, им больше негде это делать.

- Значит, пусть вообще им это запретит!

- Чик-чик-чирик! Эй, на поляне, тише – медведя разбудите!!!

С каждой секундой весь этот гвалт разносился все дальше по лесу, и вскоре стал слышен в маленьком деревянном домике, утопающем в снежных сугробах на другой, более просторной поляне. За окошком, полностью покрытом морозными узорами, сквозь которые мерцал слабый серебристый свет, мелькнула человеческая фигура, и дверь домика распахнулась, отбросив в сторону наваленный на пороге снег и сбив свисающие с козырька над ней сосульки.

Из дома выскочила высокая девушка в ярко-голубой шубе, отороченной белоснежным мехом, и такой же голубой круглой шапочке. Прислушавшись к доносящимся из чащи крикам, она страдальчески закатила глаза и бросилась вглубь леса, с легкостью перепрыгивая через доходящие ей до пояса сугробы.