Наследник Исчадья

- Сын за отца не отвечает, - я помог парню подняться и повел его прочь из пыточной. – Это аксиома. За что она тебя сюда приволокла?

- Я отказался писать черным пером.

- Чем?

- Артефакт такой, как из Гарри Поттера.

- Откуда?

- Разве у вас нет литературы из большого мира? – слабо удивился он. – Это самая известная книга про юных волшебников. А черное перо… оно выводит на коже то, что пишешь им на бумаге.

Я остановился на мгновение, с изумлением уставившись на парня. О таком артефакте я слышал впервые, но если Саэле действительно использовала нечто подобное…

- Я не читал, - признался я.

– Из большого мира я только классику читал, которую в школе задавали. Возможно, гинна Саэле читала, и там эту идею и почерпнула.

Значит, Дейнар отказался принять наказание. Да, за такое можно и в пыточную, вот только в своем отчете Саэле вряд ли укажет, что хотела наказать ученика с помощью незаконного артефакта. Вот ведь старая стерва!

- А разве таких артефактов у вас в провинциях нет?

- Нет, я о таком впервые слышу, - мы подошли к лестнице из подвала и я решил, что пора спросить: – Где твоя комната?

- Вон она, - Дейнар махнул куда-то назад.

Я непроизвольно обернулся и нахмурился:

- В смысле?

- Вон та камера, в конце коридора.

- Ты живешь здесь? – я не поверил.

- Да. Директор полагает, что так безопаснее для учеников, - Дейнар усмехнулся с легкой горечью и неожиданно признался: - Он хотел запереть меня здесь и оставить умирать. Но испугался последствий.

Я довел его до указанной камеры, стараясь не думать о его словах.

Открытая решетка вместо двери, деревянная кровать с тонкой подстилкой вместо матраса, шкаф с книгами и маленькой стопкой одежды, стол с лампой – вот и вся обстановка.

- Ты живешь здесь… - в это невозможно было поверить.

Дейнар высвободился от моей поддержки, зашел в свою камеру и устало опустился на кровать:

- Да.

Он сидел, сгорбившись, в ярко-оранжевой мешковатой робе, с кровоточащими руками, уставший, отчаявшийся. Мой взгляд упал на одну из рун, и сердце обожгло внезапной мыслью:

- Она… ничего с тобой не сделала?

Дейнар взглянул на меня, посмотрел, куда направлен мой взгляд и поежился:

- Нет.

Может, не заметила. Или побрезговала…

Переключатель превращал самое сладкое чувственное переживание в чудовищную пытку, и я на миг испугался, что обезумевшая в жажде мести женщина могла опуститься до такого. В шестнадцать лет тело юношей отзывчиво на возбуждение, даже если разум против. Но, к счастью, обошлось.

Пока.