Кое-что о лампочках и деревьях

И что прежде, чем его поймали, он успел превратить ее в то, чем она и являлась сейчас.

Это была вечно взлохмаченная дама лет пятидесяти, хотя выглядела она намного старее. Мадлен носила одно и то же потертое пальтишко, одновременно несколько шарфов и шалей. Постоянно шмыгала носом, редко моргала и почти всегда глядела в одну точку перед собой.

Дома, в обычном понимании этого слова, у Мадлен не было. Жила она в старом контрабасовом футляре, который стоял на задворках у заброшенного кабаре «Тутти-Бланш».

Впрочем, забиралась она в него лишь по ночам, а все дни напролет сидела здесь, недалеко от главпочтамта, и играла на своей виолонтубе. Судя по всему, она даже не знала, что близится Новый год.

– Привет, Мадлен, – сказал мистер Клокворк, подойдя ближе. – Как дела?

Мадлен не отреагировала, словно рядом и вовсе не было никакого продавца шестеренок. Лишь смычок полз туда-сюда по струнам, а из раструбов вырывалось гулкое «бу-у-у, бу-у-у».

– Вот и у меня не очень, – продолжил Артур. – Понимаешь, все этот праздник.

Ты любишь праздники, Мадлен?

– «Бу-у-у-уууу, бу-у-у-уууу».

– Вот и я о том же, – кивнул продавец шестеренок. – Еще утром я не думал ни о каком празднике, потом мне его жутко захотелось, а сейчас… все пошло прахом, Мадлен.

– «Бууу-бууу-бууу-бу-у-у».

– Бикни сказал, что нам ничего не светит. – Мистер Клокворк опустил взгляд, наблюдая, как смычок медленно ползет по струнам. – Я-то знаю, что он имел в виду не только праздник, а в целом… ничего не светит.

Но я почему-то решил, что мы сами в силах это изменить. И дело тут не в каких-то праздничных деревьях, подарках и еще чем-то таком. Я вдруг понял, что наша жизнь… что мы из тех, кто не может даже головы из канавы высунуть, кто просто боится ее высовывать. И устроить себе праздник… это был всего лишь какой-то повод, что ли… Мне невероятно захотелось почувствовать себя не так, как вчера, не так, как неделю назад. Это все так глупо, да? Наверное, да… Бестолковая какая-то мысль.

– Нет, – ясно и внятно сказала вдруг Мадлен.

Артур вскинул на нее недоуменный взгляд, но Мадлен будто ничего и не сказала – как и до того, она вяло водила смычком по струнам: «Бу-у-у-у-у-у…»

– Ты меня слышишь, Мадлен? – спросил мистер Клокворк, но женщина по-прежнему его не замечала.

Продавец шестеренок с тоской опустил голову, и его взгляд упал на стоявшую в снегу у стульчика шляпу. В ней не было ни одной монетки.

– Очень красивая мелодия, – сказал Артур.