ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Не видит она, увлеклась чудесным. А меж тем внизу, в зале начинается страшное. Потихонечку затягивает, сгущается темный омут вокруг беспомощной зеркальной фигуры.

"Смотри, не урони. Это очень ценная вещь. Разобьется – не вернешь", – шепчет отец и протягивает дочке шарик зеленого хрусталя размером с яйцо (кулак? мяч для игры? булавочную головку? младенческую голову?). А сам-то на сферу и не смотрит даже. Мимо смотрит. Мимо и вниз, как в бездну, внимательно глядит-наблюдает. И оттого ли, темнеют его глаза, словно сами бездной напитываются, в нее превращаются.

Нож вонзается в открытый бок, открывая его еще больше – ужасной раной. Зеркало падает, разбиваясь. И осколки эти впиваются в глаза и сердца тех, кто был ближе. Девочка пугается крика и звона. Вздрагивает. Тяжелый (легкий?) шар выскальзывает из пальцев.

Ссутулится отец, становясь угрюмым, и растворяется в печальном тумане. На прощание взглянув с укором на непослушных глупых своих любимых детей.

Замок рушится, падают ступени лестницы, обваливается штукатурка, крошится мозаичный пол.

Дети растеряно мечутся, то сбиваясь в кучки, то рассеиваясь в разные стороны. Что случилось? Куда делся праздник?

И одна из старших дочерей вдруг вопит истошно, испугано и торжествующе: "Это она!! Она виновата! Она разбила Сферу!!!"

Она. Она виновата. Нашлась виноватая. Кто разбил Сферу, тот и виноват.

Она. Одна. Виноватая.

А мы все ни при чем. Мы – лишь жертвы обстоятельств. И я, и все. Вся Семья. И она одна – виноватая.

Кто-то спешит наказать, чтобы сразу искупилась вина, и все вновь стало правильно.

Кто-то спешит покинуть рушащийся замок, чтобы не зацепило неправильностью. Не замечая, что уносят неправильность с собой, словно каменную пыль на плечах, руках и подошвах.

Были и те, кто уклонился от осколков зеркал, и потому видели, когда, как и почему все стало неправильно. Но считали тогда, что ничего нельзя исправить потом, а только здесь и сейчас.

Они-то и спасли девочку от первых. От Палачей (Или первых от палачей? или палачей от первых?).

Но никто (некто?) не пытался спасти двойника. Потому что никому и в голову не могло прийти спасать мертвых взамен живых. И было уже не важно, что у зеркал не так просто отнять жизнь. Даже если эта жизнь заимствована в эквиваленте одной капли крови. Чем меньше, тем ценнее и тем труднее отдать и отнять.

Когда на голову грозится обрушиться небесный свод замка Мира, даже бессмертные начинают бояться за свою шкуру больше, чем за свою жизнь.