ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Но, в конце концов, вспухло над краем горшка покатым боком – Марта едва успела подхватить и перенести на стол. Пока добрые женские руки мяли пышущую теплом основу каждого мира, братья взяли по ножу и вышли в стылую ночь. Вернулись, однако, очень скоро, зажимая в правых руках умытые снегом ножи, а левые зажав полными горстями. Встали рядом с Мартой.

Нутряным чутьем угадав, что им нужно, Марта оторвала кусок теста и протянула. Белый взял, отложив нож на край стола, улыбнулся внезапно-бледными губами. Взвесил ком на ладони и накрыл второй, из-под которой на миг блеснуло золотом.

Или показалось? Черный повторил за ним следом, только из-под его грубых широких ладоней сверкнуло такой пронзительной синью, что Марте помстилось – кусочек весеннего неба тот вынул из-за пазухи. Чуть сжав тесто меж пальцев, Черный вернул его Марте, а Белый произнес коротко:

– Сердце.

Марта торопливо закрутила пышную булочку, поблескивающую золотым и синим в свете свечей, сформировала сердечко – такое, как дети рисуют, да влюбленные юные дураки.

Тесто поддавалось с трудом, выпирало, но опытные руки ведьмы все-таки справлялись.

И когда она уже собиралась положить его в печь, Черный вдруг, словно поддавшись наитию, выхватил сырое сердце с лопаты и зашвырнул в топку – в самое пекло. Марта лишь запоздало охнула, всплеснула руками. Пламя взревело в печи.

Белый, даже бровью не повел. Присел, заглянул в огонь, бросающий на его бледное тонкое лицо кровавые отсветы.

– Ты прав, – сказал. – Давай его сюда.

Черный устало вздохнул, пошел в угол и принес тварь прямо так, завернутую в овчину.

Только облезлый хвост свисал, да морда скалилась из глубины. Марте показалось, что оскал этот посмертный, что братья все-таки опоздали и уже нечего было исправлять. Но Черный опустил свою ношу у печи, сдернул все покровы одним движением. 

На полу застыло тело юноши с развороченной грудью и черными венами, просвечивающими из-под веснушчатой кожи. Белый ласково убрал прядку с безжизненного лица. Отвернулся, открыл топку пошире и полез туда рукой.

Тут уже Марта вскрикнула в голос и ринулась было спасать дурня, но ее перехватил Странник. Обнял со спины, заключив в кольцо холодных рук. Видя, как Белый шипит и кривится, Марта всхлипнула и отвернулась, спрятавшись в темном плаще и мокром мехе воротника.

А Белый выгреб целую горсть горящих, живых и перемигивающихся углей. Подержал чуть на весу, зажав меж пальцами – только искры сыпались на пол – и вытряхнул в самый центр черной груди Рыжего.