ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Все горизонтальные поверхности здесь были заставлены книгами с крошащимися корешками, облупленными статуэтками и виниловыми пластинками. Все вокруг дышало пылью и этим особенным стариковским одиночеством, когда на кухонном столе лишь с одного угла остаются чайные полукружья и некому отмыть запылившееся окно с обвисшей форточкой. 

Марине не нравилось здесь. Она прятала нос в щербатую чашку, чтобы ароматом свежего чабреца заглушить все эти старушечьи запахи. Пахло бы здесь хотя бы кошками, и то, наверное, было бы легче.

Но повсюду царили лишь тишина и запустение, если это слово можно было применить к, захламленной до самого пожелтевшего потолка, квартирке. Марине хотелось уйти, несмотря на то, что за окном противно моросило, и у подъезда ее поджидала широченная лужа со скользкими булыжниками на дне. Но она сидела и слушала, точнее – делала вид, что слушает, бездумно кроша пальцами дешевое печенье.

– Ну как тебе? – спросил Виктор, наконец-то прерываясь и делая щедрый глоток из собственной кружки.

В рот ему попал «хвостик» чабреца, и он равнодушно сплюнул его прямо в угол кухоньки, на линолеум.

– Интересно, – соврала Марина, проследив полет мокрых травинок.

– Просто интересно? – едва не взорвался Виктор. – Марин, ау! Да это готовый сценарий для фантастического фильма. Нет – для сериала! И главное, выглядит все так правдоподобно!

– Что?

– Что? – Виктор замер с задранными вверх ладонями и непонимающе посмотрел на собеседницу.

– Что правдоподобно?

– Да книга эта! Дневники! Вот вся эта квартира – ты посмотри только! – Виктор выскочил из кухни в комнату одним широким шагом и с восторгом оглядел хлам.

– Поверить не могу, что все это богатство – мне одному!

Марина с тоской осматривала стены с вылинявшими обоями, блеклый фарфор, книги, журналы, потемневшие картины…

С одной из них на Марину смотрел некто лохматый. Масло потемнело, а местами даже пошло кракелюром и обсыпалось, и стало невозможно разобрать, кто или что изначально были изображены на покосившемся холсте.

Но девушка вздрогнула – кто-то лохматый именно смотрел двумя пятнами светлой краски, и именно на нее. 

Она вжалась в стену, прячась от взгляда за дверным проемом и бросила тревожный взгляд на потрепанную книгу, оставленную Виктором на столе. Это из-за нее он пребывал сейчас в таком восторге, это ради нее он вызвонил Марину поздним вечером, наплевав на плохую погоду и все дела. 

Обложки у книги не было.