ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Юноша с трудом утвердился на четвереньках, поднял голову.

- Что случилось? Почему я здесь? Почему… ты… - он удивленно воззрился на Марину и не нашел больше слов. 

Она решила не дожидаться продолжения и вернулась взглядом к Пернатому:

- Так останься и защити нас обоих, - потребовала.

- Нет. Я обещал защищать лишь тебя.

- Обещал? Кому? – вопрос вспыхнул в глазах Марины надеждой на ответ.

Но очередное вязкое движение челюстей погасило ее прежде слов:

- Тем, кто хотят уберечь тебя.

- Хватит! – выпалила Марина зажмурившись.

Звук, раздавшийся за спиной, напомнил ей десятки фильмов ужасов просмотренных по глупости и из детской бравады. От него дыбом поднялись волоски на руках, и одеревенела шея. Тягуче-влажный, склизкий, с нотой металлического шипения – звук пробирался под самую кожу, холодил сердце.

Марина с трудом обернулась. И едва сдержала крик, встретившись взглядом с остекленевшими глазами незнакомца. Из его рта, на половину узкого лезвия торчал меч.

- Скорее, - выдохнул Пернатый. – Скорее возьми его.

Марина послушалась машинально. Рука сомкнулась на влажном, оплетенном кожей черенке. Рукоять меча пульсировала, словно живая. Марина с трудом удержалась от желания отдернуть руку.

- Держи крепче! – предугадал ее порыв Пернатый. – Иначе кто-то из вас умрет. 

«Разве он еще жив?» - хотелось спросить Марине, но она не решилась. Может быть, Пернатый говорил о мече – тот определенно был живым и словно прислушивался к ее прикосновению.

- Если хочешь спасти жизнь носителя, - ровно произнес Пернатый. – Ты должна стать хозяйкой этому мечу.

- К-как? – прошелестела Марина, холодея от ужаса и удивляясь собственной стойкости. 

Ей казалось, что она уже давно должна была грохнуться в обморок или убежать с визгом из квартиры. 

- Просто возьми его, - сказал Пернатый. – Ты имеешь на это право. Но помни, что тебе нельзя сомневаться.

В горле Марины булькнуло истеричным смехом.

Рукоять была теплой, а кожаная оплетка льнула к ладони, словно грозный, но верный зверь. Марина сделала вдох. Перебрала пальцами, ухватываясь поудобнее. Потревоженная ранка открылась, и ее края припали к коже меча кровавым поцелуем. В руку снова толкнулся живой пульс. 

«Ты – мой», - мысленно произнесла Марина, твердо взглянув в глубину антрацитового навершия. И потянула меч изо рта юноши, словно из ножен.