ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Побежала напрямик, через морось и ледяную чвань под ногами, через ту самую подлую лужу и рябую от дождя тьму переулков. Она очень торопилась. 

Так сильно спешила, что о зонтике, забытом в прихожей у Виктора, вспомнила только заскакивая в собственный подъезд и стряхивая с рукавов куртки воду. Ну, ничего, капюшон тоже не подвел. А вот левый сапожек все-таки нужно чинить – протекает на носке, у большого пальца. 

Марина пробежалась по этажам, прислушиваясь на каждом пролете – не скрежещет ли лифт, опускаясь.

Пока бежала через ночь, было как-то не до тревоги, зародившейся в груди при одном только взгляде на странную книгу. Но сейчас, в светлом и гулком подъезде, Марине казалось, что она слышит эхо от перестука собственного сердца. Пугливый орган бился в грудной клетке, словно птичка, торопил, подгонял.

Девушка кое-как отыскала ключи в глубоком кармане. Успела два раза уронить, прежде чем попала бородкой в скважину. Она сама запирала дверь на старый замок, на два оборота, но это ровным счетом ничего не значило.

И едва только Марина вошла в собственную узкую прихожую, едва только выдохнула осторожное «я дома» – и уже поняла, что опоздала.

В квартире было пусто. Только серая кошка вышла из комнаты и демонстративно потерлась щекой о дверной косяк, напоминая, что все здесь принадлежит в первую очередь ей, а уж потом – людям.

– Дымка, – поздоровалась Мари и, не разуваясь, чавкая мокрым сапожком по коврику, заглянула в темную комнату.

Никого. Ни тени, ни запаха, ни отголоска. Накидка на старом диване аккуратно подправлена и даже подушка больше не хранит на себе вмятину от такой тяжелой и лохматой головы.

Будто и не было.

Враз почувствовав себя уставшей, осиротевшей и простуженной, Марина добрела до этого диванчика, с драными уголками, села. И спрятала лицо в озябшие ладони. Сознание еще сопротивлялось, дергало смутные воспоминания. Вот же, все помнится – лежал вот тут, тяжко, больно дышал, все косился из-под век, замирал и затаивался стоило подойти на цыпочках. И расслаблялся, если чуть погладить по косматой голове.

Помнится, запах плаща и драного свитера – дождем и дешевыми сигаретами, кошачьим кормом и мокрым пером, и, что самое страшное – густой кровью. 

Нет. Не было. Никого и ничего. Показалось, почудилось, примечталось, увиделось в дурном и рваном сне. Не отлежался и ушел, не вылетел в открытую форточку. Просто не было его здесь.

Марина заплакала.

Спустя минуту, наверное, почувствовала, как кошка бодает ее в коленку.