ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Они оба дышат тяжело и надрывно. Алые рубцы вспухают капельками крови. Соленый пот смешивается с солью слез, и эта живая влага самую малость размывает красную тушь на белой ткани. Нарисованные глаза кровоточат, и Черный стонет, хватаясь за голову.

– Почему? Почему ты позволяешь мне делать это с тобой? Почему не сопротивляешься?

Белый слизывает кровь с рассеченной губы и молчит. Смотрит с жалостью.

– Почему?! – кричит Черный.

И вздрагивает. Потому что разъеденное солью полотно съезжает с глаз. Из-под повязки сочится соленая синева, смешиваясь с красной тушью в закатный пурпур.

Черный смотрит. Смотрит на брата в цепях. И в глазах Белого загораются золотые искры.

– Иди, – шепчет он еле слышно. – Иди и смотри.

Черный разворачивается и уходит.

На ратуше бьется железное сердце часов, отмеряя полдень.

На площади под ратушей начинает толпиться народ. Все ждут явление чудотворца – ребенка с сияющими ладонями, пиносящими исцеление. Отрока, способного исполнять заветные желания. Дитя, дарующее городу надежду.

 

Черный идет через толпу, как сквозь бурное море. Ему торопливо уступают дорогу, но он все равно то и дело натыкается на кого-нибудь. Трогает руками, вертит головой растерянно и удивленно. Немудрено – сквозь тряпку с грязными разводами на месте глаз, что можно увидеть?

Но он видит. Видит ступени ратуши, устланные умирающими телами цветов. Видит горделивых широкоплечих служителей храма, что топчут ни в чем не повинные лепестки стальными подковами сапог. Видит белые повязки на глазах у всех – горожан, храмовников, стражников следящих за порядком.

Красные и черные узоры туши причудливо переплетаются, создавая рисунок век, ресниц и зрачков. Только дети, не достигшие одиннадцатилетнего рубежа, смотрят в низкое серое небо незащищенными светлыми взглядами. Дети улыбаются искренне, смеются, гоняются друг за другом.

Пока часовое сердце не отмеряет последний удар полдню, и не отворяются врата.

Когда две женщины в бело-красных одеждах, похожие друг на друга как сестры-близнецы, выводят под руки чудотворца, все дети на площади замирают, охваченные беспричинным страхом.

Ежатся, притихают, прячутся за спины безмолвных родителей.

Но Черный не смотрит на детей. 

Он стоит на первой из ступеней, ведущих к ратуше, и смотрит в лицо того, в чьих исхудалых ладонях бьется сердце. Синее сердце, способное дарить надежду и восполнять силы. Сгусток истиной Синевы. Осколок изначального Неба. Неиссякаемый источник чуда.