Открытие Красного Дома

После первого гудка от меня, от матери, от сестры. Ты всегда должен быть на связи! Или мне стоит объяснить это твоей подружке, раз ты не в состоянии справиться сам? — и ударил в то же место, что и Протасов.

Тонкая ниточка потянулась со дна к поверхности. Ошеломленный открытием я пропустил еще один удар Протасова. В ушах у меня зазвенело, и в звоне этом, очень отчетливо, я услышал собственный голос:

— Мне папаша обзвонился... Ты вообще о ком-нибудь кроме себя думаешь?!

Кому я это сказал? Когда?

— Его бить, только силы зря тратить.

.. — донеслось до меня откуда-то из реальности. — Вот же тля.

Я моргнул.

Хоровод лиц. Ураган чужих эмоций. Десятки прицелов глаз. Иванна с перекошенной от ярости физиономией прорывается сквозь толпу, как штурмовик через кольцо обороны.

— Протасов! Киров! Что вы себе позволяете?!

У меня была секунда, может меньше.

В этот удар я вложил всего себя.

Костяшки врезались в скулу Протасова, соскользнули, мазнули по челюсти, царапнули по зубам. Хоровое «Ах!» пронеслось по коридору, и Протасов, словно по команде, набросился на меня уже всерьез.

Не знаю, насколько эпично наша битва смотрелась со стороны, но чувствовал я себя так, словно побеждаю дракона.

Снова.

Это начало входить в привычку?

Кира провожала меня взглядом. Сначала в школьный травмпункт, потом в кабинет директора, потом в отцовскую машину. Она пожирала меня глазами.

Было немного не по себе от этого взгляда. Было немного не по себе от ожидаемой воспитательной сессии. Было немного не по себе от того, что я все еще помнил.

Не общую картину, конечно, но детали. Детали, которых просто не могло существовать в отрыве от чего-то большего.

— За что ты меня ударил, тогда в марте? — спросил я отца.

Отец уставился на меня в зеркало заднего вида. Вид у него был такой, словно с ним вдруг заговорило кресло. Я никогда раньше не спрашивал. Огрызался? Да. Оправдывался? Да. Оскорблял его? Да.

Спрашивал? Такого не было.

— Зачем ты вообще это делаешь, а? — меня словно прорвало. — Пугаешь Дарьку, расстраиваешь маму.

Они не ты, они не получают от этого удовольствия.

— Будешь снова прятаться за бабской юбкой?

— Снова?

— Просто замолчи, Борис. Замолчи и все.

— Так говорят твои хозяева?

Откуда это? Я не хотел этого говорить. Я даже не думал ни о чем подобном. Понятия не имел, что несу. Фраза была будто бы моя и не моя одновременно, словно кто-то другой произнес ее моим ртом.

Отец ударил по тормозам.

Машина остановилась почти на перекрестке. Сзади кто-то истошно засигналил.