Открытие Красного Дома

Он прогуливался по подъездной дорожке с хозяйским видом, куря одну сигарету за другой. Иногда он подходил к машине и принимался буквально сдувать с нее одному ему видимые пылинки. Рожа у него при этом была крайне самодовольная. Мне показалось, что он просто напрашивался на хороший пинок. Моя рука сама собой нащупала в придорожной пыли камень.

О чем я думал? И думал ли вообще?

Большую часть своего свободного времени я провел именно здесь, в этом районе. Мы с Васькой играли здесь в прятки бесчисленное количество раз.

Подойти к его дому с любой стороны я смог бы и с закрытыми глазами, и не пришлось бы отвлекать хмыря. Наверное, мне просто захотелось его выбесить.

Я подполз как мог близко, занял стратегическую позицию за соседским забором, как следует размахнулся и бросил камень. Металлический грюк, который раздался спустя секунду, сообщил мне, что цель поражена. Пригибаясь едва не к самой земле, я бросился, за неимением лучшего слова, бежать.

— Борис? — позвал хмырь. — Боря, это ты? Машину-то за что? Выходи, поговорим.

Меня Мишей зовут. Борька и Мишка, а? Будем лучшие друзья, как тебе?

Отец сказал хмырю, что я — умственно отсталый? Или, что мне пять лет?

Я пополз в обход, вдоль забора. Чуть не словил инфаркт, когда наткнулся на местного кота. Ободрал все руки о траву. За несколько часов мнимой бездомности мой внешний облик мог бы посоперничать с обликом видавших виды бомжей, если бы они были у нас в городе.

Я застыл. Вернулось это странное ощущение, будто я забыл что-то важное.

Прокрутив в голове последнюю мысль, я пришел к выводу, что именно она послужила спусковым крючком, и озадачился.

Всего на несколько секунд, но этого хмырю хватило, чтобы оказаться совсем близко.

— Борь, ну чего ты прячешься? — произнес он почти у меня над головой. Я вжался в забор и перестал дышать. Видел он меня или нет?

— Чего ползаешь по кустам, как партизан? — голос немного отдалился, и я позволил себе выдохнуть. — Выходи, я отвечу на любой твой вопрос. Вообще на любой, какой захочешь, договорились? Только не говори, что боишься!

Не, точно, папаша сказал хмырю, что я скорбный умом.

Иначе, на что хмырь надеялся? Что я вот так просто выползу и сдамся?

Ха!

Прислушиваясь к голосу, который, не останавливаясь, продолжал сулить мне все блага мира, я обогнул двор. Сначала один, потом второй, потом третий. Сделал на свой страх и риск короткий марш-бросок по открытой местности, и оказался как раз там, где в Васькином заборе красовалась знакомая мне щель.