Открытие Красного Дома

Я видел, что Ваське уже не особенно и хочется со мной, но отговаривать его малодушно не стал. Решил, что постараюсь не дать в обиду. Возомнил себя способным хоть что-то контролировать.

Мы тащились по неосвещенным улочкам.

Я спросил:

— Имя «Барт» тебе говорит о чем-нибудь?

Васька вздохнул:

— О «Симпсонах» говорит.

— И все?

— Вроде. А что?

— Кира назвала меня Бартом. И еще один мужик. И, мне кажется, кто-то еще так делал.

— Ты не похож на Барта Симпсона. Совсем не похож.

— Даже сейчас?

Васька промолчал.

Некоторое время мы продолжали путь в тишине.

Потом вокруг нас выросла застройка. Не высотки, как в центре, и не маленькие дома вроде тех, где жила Васькина семья. Два-три этажа. Красный кирпич. Окна с белыми рамами — все, как одно освещенные, с силуэтами за занавесками.

Территория музея была втиснута прямо домами и проезжей частью, огорожена низким забором. Перешагнуть — раз плюнуть. Во дворе, прямо перед входом росли облезлые голубые ели. Плешивая клумба напоминала запущенную могилу.

Само здание было приземистым, одноэтажным, словно вросшим в асфальт.

Сигнал громкоговорителя обозначил без четверти одиннадцать. Комендантский час приближался, а мы оба были слишком далеко от своих уютных норок.

— Ну, что теперь? — Васька нервничал.

— Подождем, — я тоже нервничал. — Только не здесь, не на виду.

— Чего подождем-то? — возмутился он.

Я поправил его:

— Не чего, а кого. Киру.

— Так у тебя тут свидание что ли?!

— Надеюсь, что нет.

Он неопределенно хмыкнул.

Дверь одного из подъездов — деревянная, не испорченная домофоном — была распахнута.

За ней образовалось отличное темное местечко, которое легко могло вместить нас обоих. Я потащил Ваську туда. Как чувствовал, что маячить на виду — плохая идея.

Тускло блеснули фары, послышался шорох шин по асфальту. С дороги во свернула машина. Длинный седан, черный и весь отполированный, будто смазанный маслом, негромко урча мотором, прокрался мимо нашего убежища. По сравнению с ним, автомобиль хмыря из городской администрации мог претендовать разве что на звание «повозки».

Такую махину на дорогах нашего захолустья я обязательно бы заметил, но, похоже, хозяева ее не выезжали днем.

Скрипнула дверь музея, на крыльце показался силуэт. По габаритам я узнал того мужика из парка, который хватал меня за голову и называл Бартом.

Седан припарковался у разрыва в ограде.

Тишина стояла мертвая. Настолько прозрачная, что я слышал шаги этого гиганта, хотя он и не особо громко топал.