Открытие Красного Дома

Другие приходилось фиксировать иначе.

На третий день моего пребывания в Опале Кира положила передо мной пухлую тетрадь. Я заглянул под обложку и увидел чистый лист.

— Пиши, — сказала она. — Все, что приходит в голову. Желательно вперемешку, важное и чепуху, чтобы морок не подтер все начисто. Заведи привычку перечитывать предыдущие записи, перед тем, как сделать новую.

— Похоже на план, — сказал я. — Это поможет мне вспомнить?

— Хотя бы не забывать. Мне надоело рассказывать каждый раз заново.

— Каждый раз — это сколько?

Кира была на меня обижена, а я понять не мог, почему.

Думал, может, это связано с тем, что Лена продолжала болеть от отравления моей кровью; или потому, что я оказался фигурой куда более важной, чем она ожидала. Ей всегда не хватало внимания. И в те дни, и после.

В мою первую встречу с Опалой мы сидели рядом, в самом конце огромного стола. Васька дремал, устав бороться с мороком, Кира зашивала и бинтовала мою многострадальную шею, попутно прислушиваясь к шепоту на другой стороне.

Ее губы едва не касались моего уха, когда она шептала:

— Они считают, что ты кем-то уже отмечен, но понятия не имеют кем.

Я спросил, что значит «отмечен» и получил ещё одну дозу неприятного знания.

— Какой-то вампир напоил тебя свой кровью. Отметил, как свою добычу. Обычно, так не делают, потому что... Сам видишь, что с Леной.

С Леной все было действительно плохо. Ее продолжало тошнить, хотя было уже нечем; судороги не прекращались. В какой-то момент она даже начала бредить.

Бормотала что-то на незнакомом мне языке, металась по продавленному дивану, куда ее уложил Ласлав. То порывалась встать, то снова корчилась от боли.

— Она может умереть? — спросил я.

Мысль о том, что я вот таким образом могу кого-то убить (даже пусть упырицу, которая пыталась мной пообедать), приводила меня в ужас.

— Если бы, — Кира состроила гримасу. — Они очень живучие.

— Это разве не хорошо?

— Она будет мучится целую вечность, если не найдется твой отравитель. Вообще-то, они именно так наказывают своих преступников, помнишь?

— Откуда я могу такое помнить?!

Кира вздохнула, а на следующий день принесла тетрадь.

Лену увезли куда-то, Ваську отправили домой, а для меня Ласлав шкафами отгородил нечто вроде комнатки, вокруг того самого продавленного дивана.

— Поживешь пока здесь, с Гектором, — сказал он. — На улицу даже носа не суй, понял? Мама тебя ищет. Весь город на ушах стоит.

— Моя мама? — удивился я.

— Да не твоя мама, а Мама...