Открытие Красного Дома

Я думал, что она могла бы помочь, но молчал, не желая натравливать на нее своих новых «друзей».

Кира приносила новости из школы. Дарька, по ее словам, была в порядке, а вот из Васькиной (и остальных тоже) жизни морок меня вычеркнул. Я просил Ласлава и остальных разузнать о судьбе Людочки, но от меня в основном отмахивались, говоря:

— Не до того.

Я не очень хорошо понимал, что Опала из себя представляет. Они казались мне чем-то вроде кружка по интересам, хоть Кира и делала страшные глаза и многозначительно усмехалась, пытаясь показать, что знает больше, чем говорит.

С моего побега прошло уже несколько дней, но конца моему заточению все еще не было видно.

Мне говорили:

— Тебя ищут.

Пугали:

— Ты в опасности.

Обещали:

— Скоро все изменится.

Только вот не делали ничего. Я чувствовал себя зверушкой, подобранной против воли. Каким-то ядовитым хомяком, которого держали лишь для того, чтобы было на что ориентироваться в поисках противоядия. И ухаживали за этим хомяком, если честно, из рук вон плохо.

Во-первых, в подвале музея было холодно, сыро и пахло плесенью. Я кутался в несколько одеял по ночам, литрами пил заваренный прямо в кружке горячий чай, но все равно не мог согреться.

Во-вторых, там не было окон. Жужжащие лампы под потолком заливали пространство тусклым светом, но я отчаянно скучал по солнцу.

В-третьих, кормила меня Кира, которой, очевидно, не хотелось тратить на это время. Замороженные обеды стали моими лучшими друзьями.

О том, каким образом мне приходилось обеспечивать себе хотя бы элементарную гигиену, я вообще предпочту умолчать.

Потерянный, слабо понимающий, что делать дальше, я мирился со своим заключением. Инициативность никогда не была моей сильной стороной, спасибо папиному воспитанию. Не знаю, на сколько бы меня хватило, если Гектор не затеял учить меня самозащите. Хоть какое-то разнообразие.

Ему было скучно, он устал от моего нытья и, скорее всего, мечтал отомстить мне за Лену. По нескольким оброненным им фразам, я понял, что она была ему не просто знакомой.

С легкость, совсем не очевидной при его тщедушном телосложении, Гектор освободил пространство. Раздвинул шкафы и комоды, удостоверился, что места достаточно, и поманил меня к себе.

— Иди, разогреемся.

Шрамы на моей шее уже подзатянулись и болели меньше, царапины на ребрах тоже. Впервые за неделю мне было почти не больно просто существовать, и я не хотел нарушать это приятное состояние, но сопротивляться повелительному голосу Гектора почему-то не мог.