Шёпот мёртвых

Он любил быть правым во многих вопросах, но сейчас это заставляло его нервничать. Он почти безвылазно оставался в морге, иногда только захаживая в лабораторию, чтобы побесить судмедэксперта и в очередной раз с разочарованием уйти без ничего. Найти убийцу и владельца метки жертвы было куда сложнее, чем расследовать обычное преступление. И самым страшным появление нового трупа почти каждый день.

Их количество, пусть и не так быстро, но всё же пополняло нестройные ряды накрытых тканью и всё ещё чуть тёплых мертвецов.

У каждого на затылке в первое время виднелась метка с явным узором паутины.

Сейчас Китлали с удовольствием оказался бы не прав.

Но вот наступила пятница. Он проводил очередную бессонную ночь в морге, пытался прощупать душу недавно умершего светлого перевёртыша, чья метка уже успела добраться до запястья. В этот день последним, что он хотел, это узнать о новой смерти.

Но только стукнул полдень и небольшие часы в его морге отсчитали двенадцать, как по мановению той самой чёртовой волшебной палочки в морг зашел детектив.

Он толкал впереди себя каталку с новым телом, и вид был у него не из приятных.

За прошедшие дни вечно угрюмый Эзтли стал еще невыносимее из-за вечно нахмуренных бровей и взгляда, говорящего о его желание прибить любого, кто подойдет хоть на шаг ближе нужного. Конечно, это распространялось и на самого Тодора. Тот с удовольствием тыкал во все возможные больные места слишком довольного собой детектива.

Вот только в этот день даже у Китлали не было сил, чтобы отвесить какую-нибудь шутку про ранний подъем некоторых.

Детектив дотащил каталку с трупом к стене и с недовольным видом осмотрел Тодора.

– Еще одна. Девушка, горгулья, метка на затылке, паутина. Нашли возле доков у границы территории темных, – устало рассказал Эзтли, пробежавшись глазами по бумажкам, оформленным судмедэкспертом. – Как и остальные, все еще не сбросила человеческую личину. Но умерла, как я понимаю, не час назад.

Тодор тяжело вздохнул. Все эти дни, что он переваливался от одного тела к другому он каждый раз боялся открыть новый мешок.

Вспоминать о давно ушедшем времени и несказанных детективу словах не хотелось еще больше. Ему приходилось вновь и вновь пытаться пробудить душу, чтобы вновь и вновь слышать почти одно и тоже: полиция и смерть.

Эзтли уже на третьем трупе со сжатыми зубами предположил, что убийцей может быть кто-то из полицейских. Фарек, еще маячивший в то время за спиной Тодора, согласился с идеей детектива.