Шёпот мёртвых

Замерший над трупом горгульи Тодор как-то резко повернулся к детективу, даже чуть сощурился, поглядывая в его сторону. Если бы можно было рассмотреть Китлали лучше со стороны, глаз бы точно зацепился за какой-то нездоровый блеск в его взгляде и движения, дерганные, слишком резкие.

Эзтли, мало знакомый с патологоанатомом, да и не заходящий в морг без сильной надобности, навряд ли заметил это. Для него Тодор был немного сумасшедшим уже изначально. Но Фарек, проработавший не один год под началом хранителя мертвых, обязательно бы настороженно взглянул на него, пытаясь понять, что случилось.

С Китлали и правда все было не совсем в порядке. Если бы кто спросил, он бы с раздражение отмахнулся от слишком назойливого прохожего.

А суть была в том, что еще там, у скамьи на заснеженной дорожке, ему пришла в голову одна мысль. Она бы никогда не появилась, если бы в морге все также лежали какие-то незнакомые для Тодора существа.

За эту мысль когда-то его бы обязательно наказали и заперли в одной из келий в храме на ближайшие несколько дней.

Конечно, он и так нарушил все мыслимые запреты хранителя. Так с чего бы сейчас останавливаться перед сумасбродной идеей?

Эта глупая мысль, которую он сам бы в здравом уме никогда не одобрил, заключалась в одном непростом ритуале. Хотя непростой он был только для молодых хранителей, еще только-только постигавших суть своей силы.

В бытность одним из темных, о котором сам Тодор никогда никому не расскажет, он не раз уже применял этот ритуал.

Никто из хранителей никогда не признается, что за хорошую плату его проводят и в храме. Но плата, конечно, была очень высокой. Не каждый даже богатый мог себе это позволить.

А ритуал заключался всего лишь в оживлении мертвого тела.

Его запрет основывался на том, что все хранители работали, в отличие от некромантов, исключительно с душой. Даже при наличии только праха, который мог остаться от давно почившей бабушки, хранитель мог воззвать к душе умершей и дать возможность ее родственникам или проститься с ней, или допытаться, куда она зарыла свое золото.

Но к телу ни один из их расы не хотел обращаться. Тело казалось хранителю только оболочкой, якорем в этом мире. Пожелай – и можно было с ним распрощаться.

Но тело, в отличие от души, было привязано к этому миру. Даже метка жертвы или, упасите Боги, метка смерти не была препятствием для работы с телом.