Шёпот мёртвых

– Меткой жертвы простой осмотр не назвать, – произнес детектив, подходя ближе к трупу.

Тодор уже расположился у стола, натянул перчатки и водрузил на нос ранее спрятанные в нагрудном кармане очки. Он ждал, когда же Эзтли соблаговолит одарить его своим вниманием. Детектив глянул сначала на врача, потом на замершего над очередной бумажкой ассистента, который следил за ними огромными глазами, и только после заглянул на затылок трупа. Голову новоприбывшему мертвяку Китлали заблаговременно приподнял, позволяя осмотреть все великолепие чужого рисунка.

– И это метка жертвы? – усмехнулся Эзтли, вновь отодвигаясь от трупа и даже делая шаг назад. Тодору показалось, или он увидел в глубине карих глаз детектива нотку страха? – Больше смахивает на татуировку. Эксперт на месте не нашел ничего подозрительного.

– Не сомневаюсь в знаниях нашего местного судмедэксперта, – недовольно произнес Тодор, опуская назад на стол труп и аккуратно укладывая его голову на подставку. – Только проблема в том, что метка живая.

Она способна перемещаться по телу. Вам показать недавние снимки? Чуть раньше это чудо было в основании шеи, а сейчас почти заползло на голову.

Тодору не показалось. В глазах у детектива и правда мелькнул страх. Конечно, редко можно было увидеть метку жертвы сейчас. Своеобразная печать темных, решившихся полакомиться особым блюдом – полуживой душой. Слишком особый деликатес. Сколько прошло лет уже с момента, как темные и светлые расы заключили с полицией договор о запрете на использование подобного рода печатей? Тридцать? Для человеческой жизни достаточно.

– Темные давно уже отказались от такого бреда. Не посмели бы… – начал детектив, хмурясь слишком уж сильно, будто новая информация для него оказалась непосильной.

– Конечно, не посмели бы, – прервал глупые разглагольствования детектива Китлали, снимая с рук перчатки и выкидывая их в стоящую рядом мусорку. – Ведь Темный Пантеон всегда держит свое слово и никогда бы не нарушил договор с полицией. Как же может быть иначе, да, детектив?

Метка жертвы означала, что где-то по улицам бродит очередной серийный убийца, желавший крови простых горожан, даже не подозревавших, что их не просто убьют.

Чужое желание получить чью-то жизнь может быть настолько сильно, что по венам от убийцы к жертве проникнет своими щупальцами и пометит душу. Кому, как не хранителю мертвых, которого с рождения учили разбирать такую мерзость, знать, что теперь ждет мальчишку, лежащего у него на столе.