Шёпот мёртвых

Тем самым напоминая самому себе, почему из частных детективов он перешел в патологоанатомы. Фарек, продолжавший заполнять какие-то бумаги в углу, тоже начал посматривать на него с какой-то долей неодобрения. За пару лет работы вместе парень, конечно, ко всему привык. Но от хранителя мертвых он узнал уже достаточно, чтобы понимать важность своей работы.

– Ладно, плевать уж, кто вы там, – махнул рукой Тодор и снова подошел к трупу. – Если бы мне надо было сказать вам только о метке жертвы, хватило бы и телефона. Сами должны знать, что эту гадость вывести не так легко.

– Ну и что тогда? – недовольство детектива можно было потрогать.

Он с прищуром смотрел на врача, продолжая стоять в шаге от стола с трупом и не спеша подходить ближе. От каждого движения Тодора он даже вздрагивал, явно веселя этим патологоанатома.

– Вы же знаете протокол, детектив, – с довольной улыбкой произнес Китлали, снова натягивая очередные перчатки и напоминая себе прекратить их стягивать с рук при каждой возможности. – Обратиться к душе я могу только в присутствии детектива, что ведет дело.

Так что вы нужны мне, а я нужен вам. Будем друзьями?

Добродушная улыбка, если она была добродушной, ни капли не подействовала на Эзтли, скорее заставила его еще больше напрячься. Фарек, с детской радостью всегда следивший за пробуждениями мертвецов, даже вышел из-за стола. Он, в отличие от детектива, не имел ни малейшего страха перед меткой или силой своего прямого начальника. Может, слишком ему верил, а может, прожив на земле только лет двадцать пять, еще не знал, насколько нужно бояться меток и самих хранителей мертвых

Китлали тоже тянуть за хвост дело не собирался.

Он чувствовал усталость, заползавшую под веки, ощущал, как холодок морга уже пробирается под одежду все дальше и заставляет морщиться. Ему бы домой. Ночь над трупами, прошлый день, пара пробуждений – все это не могло благоприятно влиять на его настроение и желание что-либо делать.

Поэтому он положил одну ладонь на лоб мертвеца, а вторую на его сердце и позволил древней магии, настоянной на тысячах лет жизни его рода, перетечь из его вен теплом в руки.

Для других весь процесс занимал только пару секунд, но для самого Тодора ощущался как долгие часы стояния над полуживым человеком.

Минули те самые секунды, прошли еще минуты. Китлали не чувствовал под руками привычного биения души, отозвавшейся на его зов. Он знал, что метка делает невозможным пробуждение трупа, но не думал, что это будет так тяжело. Он пустил силу еще раз и еще.