Дом вверх дном

— Всё… всё в порядке.— Мы оба знаем, что нет. — Отец вытер лицо рукавом в точности, как Рэй. — Я любил её. И ты тоже. Горе не должно было нас разделить.И Рэй вдруг понял. Он вспомнил фотографию, спрятанную в “Джейн Эйр”, вспомнил тот день, когда отец принёс блокнот. Всё, что он делал с момента, как Эллейн узнала диагноз, а после стремительно сгорела, он делал, чтобы сохранить остатки силы и самообладания. Чтобы защитить сына от собственной слабости. Но сейчас, человек, который плакал, как мальчишка, сидя на смятой постели, не казался Рэю слабым, хоть и был уязвим, как никогда прежде.

За окном с неба на землю, медленно раскачиваясь в воздухе, падал первый снег — от тумана не осталось и следа. Рэй потянулся к отцу и обнял его. В тишине, накрывшей “Врата Соломона”, было слышно, как за стенкой размеренно тикают часы, разбивая остатки странного сна.

Послесловие

Мэй наблюдала, как за окном падает снег. Хлопья были такими же огромными, как в коробках с сухими завтраками, и всё вокруг просилось в ложку, залитое солнечным светом.

Мэй нравился этот город. Спокойные улочки, нешумные соседи. Кажется, ей и её лавке сувенирного хлама были искренне рады. А почему бы и нет? Ведь, в конце концов, чего только не найдёшь, копаясь в праздничных безделушках: милый сердцу подарок, добрый совет или даже внезапное прозрение.

Мэй ждала особенного гостя. Она знала, рано или поздно он непременно заглянет на огонёк. И вот, сегодня, когда город сделался похожим на имбирный пряник, а до самой долгой ночи в году оставались считанные дни, колокольчик на двери наконец-то звякнул.

Совсем по-особенному. Будто тоже ждал вместе со своей хозяйкой.

Двое мальчишек ввалились с мороза. Снежные пауки цеплялись за их шарфы и шапки, но стремительно таяли в нагретой, пахнущей шоколадом комнате. Один из парней, в больших круглых очках и таких же прыщах, охнул и мигом “приклеился” к висящей на стене старой советской винтовке. А второй, высокий и бледный, принялся бродить вокруг, разглядывая всё и ничего одновременно.

Его явно что-то заботило. Парень то и дело тянул руку к карману, но тут же отдергивал. Порывисто вдыхал, шумно выдыхал, закрывал глаза, но изо всех сил старался скрыть волнение.

Еще немного поколебавшись, парень на пару секунд сжал кулаки — для пущей решительности — и подошел к стойке, за которой, словно не обращая внимания ни на что в этом мире, сидела Мэй. Она перебирала фантики от конфет смуглыми узловатыми пальцами.