Агент санитарной службы

Не спуская глаз с Анастасиса, я осторожно прислонился спиной к стене. Вновь стало накатывать ощущение болотной зыбкости под ногами.

– Чтоб за Грань – это ж меня на Тропе словить надо, – проскрипел оборотень, – а я-то по ней всего три дня иду. Потом, уж извини, сворачиваю, и поминай как звали. Или думаешь, ушкуйники канцелярские не усердно за мной охотились?

– Сбегал всякий раз?

– Ежели с арифметикой знаком, так не сложно. – Анастасиса, видать, немного отпустило, он даже ухмыльнулся криво. – Считай – первенького самого гонца про меня смотритель три недели назад послал.

И стало быть, до Канцелярии ему ещё девятнадцать деньков плестись. Значит, всего-то и надо, чтоб меня на три дня раньше кончили. Вот и опять я увернусь! Не ты сегодня, так уборщики ваши следом заявятся. Прихлопнут мою личность, как всех тутошних обитателей, ну и славно…

– Зачем так мудрить? Открылся смотрителю, он бы тебя сразу…

– Э, нет. Я за собой прибираться научен. А так что же получится? Допустим, Порфирий преставился, стало быть, нету больше утечки.

А остальные? Вероника эта блаженная, всем защиту норовит дать. Я что – для сюсюканий бабских габалу собирал?

– Ну, значит, зря собирал.

– Может и так. Всё одно. Не отступлюсь я. Всё равно обернусь, найду человечка – он кровушки не убоится, хоть полстраны скосит, хоть всю, а порядочек наведёт. Габалу-то не одну я смастерил. Лежат голубушки, сил набираются. Рано или поздно, а будет по-моему – в строгости, чтоб ни пикнул никто.

– Это твои дела. Мне без разницы.

– Ой ли? – Оборотень, чуть приподнявшись, впился в меня слезящимися глазами.

– Тебя ж насквозь пробило, не чуешь? Скорлупа уже сыпется. Я-то вижу. Кружит тебя. Озираешься вокруг, да понять не можешь, отчего не так всё.

– Ничего ты видеть не можешь!! Порода ваша аномалий не переносит – от любого дара сразу кончаетесь!

– Не кричи, служивый, кишки простудишь. Оно правда насчёт аномалий, но дар-то у меня от рождения. Вижу я другим незримое. Тебя не только вепрем оглоушили… Я так думаю, это Вероника тебя пробила, – Анастасис, наконец, вытащил руку из-за спины.

Пистолета в ней не было. – Скоро, значит, в себе опомнишься. Может, меня поймёшь…

– Переманить, что ли, хочешь? Не старайся.

– Как знаешь. Тебе решать. Да только оглянись вокруг. Разве это лица? В кого людишки-то превратились? Чего понаделали? Ведь красота была, сила, а теперь что?!

– Всяко было – и красота, и смрад.

– А и пусть. Это тебе санитарские жизни вспоминаются. Так ты их и раньше не забывал.