Агент санитарной службы

А ежели помнишь кто ты, да откуда, да видишь, что на земле твоей делается…

– О как! Выходит, для всеобщего счастья утруждаешься?

– А ты не ухмыляйся. Земле хозяин хороший нужен, а нет его – воры налетают. Ежели я триста лет мытарства терпел, наверно не для того, чтоб тут по девкам бегать. Габала моя возможность давала, а что дрыстуны всё профукали, так – не судьба, значит. – Глаза Анастасия гневно сверкнули. – Я гляжу, идут красавчики. Один сундучок несёт, улыбается гадёныш, а у другого уже глазки закатываются, вот-вот преставится.

Тут что делать? Поставил я Порфирию защиту. Хотя уж понял, что всё псу под хвост…

– Ну, не томи, Анастасий. Покажи, что за спиной прячешь.

– Моё имя – Анастасис! Ежели я с тобой как с ровней говорю, так из вежливости. Стало быть, и ты не хами. С пулей в животе не так ещё покривляешься.

– Экий ты обидчивый. Зачем габалу-то снарядил?

– Так с ней-то, заряжённой, я б джинчика одноразового слепил, хоть из литератора этого никчёмного, хоть из кого. Потом нашёл бы человечка правильного и всё.

– Чем тебе Порфирий Ильич не подошёл?

– Кабы я джинчика соорудил, он бы моему человечку и силу дал, и удачу необоримую во всех делах, ну и чтоб меня слушал, конечно. А дальше-то просто. Власть – она силу любит. Мы бы с человечком тем порядочек в стране навели. Чистота кругом была бы и дисциплина. А Порфирий что? Я ему про великое, он о Веронике своей думает. Я – о государстве, он – про пансионат. Мечталось ему, чтоб в Красном логе идеально всё шло, особенно в бухгалтерии.

Ну и разбазарил могучесть по мелочам: из разгильдяя Админа справного служаку слепил, слабогрудому швейцару силушки дал, дуру уборщицу научил тишину соблюдать…

– Это которая кровь пьёт?

– Да-а, из куриц... Я как-то застукал её. Сказала, что у них в деревне все бабы так делают, для сохранения красоты девической. Врёт, небось. Думаю, всё же таки, вурдалачий морок проклюнулся. Оно так бывает, ежели в человеке основную жилу перебить. Естество-то всё равно наружу выпрет, только уж по-другому, с подвывертом.

У ней по жизни один азарт имелся – поорать всласть, чтоб во всю глотку, заодно и ядовитость природную выплюнуть, а Порфирий возьми да отними. Куда ж ей деваться – только в морок. Там втихушку и кровь попьёт, и порчу наведёт, и анонимку напишет. Ну до неё и прочих мне дела нет, а вот, что труды прахом пошли, – досадую. Что же, по-всякому оно бывает. Значит, в следующий раз получится. Я ведь от своего не отступаю.

– Отправят за Грань – успокоишься.