Агент санитарной службы

Это потом уж Вероника, по доброте своей, девицам способствовала. Она же, дура блаженная, всех жалеет по-своему. Вот уж кто аномалец, так аномалец. Порфирий такого ей надарил, аж мне завидно, – он уставился на меня, потом медленно склонил голову набок, будто рассматривал диковинку. – А ты, служивый, видать, повстречался уже с ней… да-а…

Анастасис явно тянул время. Конечно, самое правильное – пристрелить его немедля. И всё-таки, спешить не хотелось. Анастасис – оборотень очень древний. Я таких не встречал ещё.

Конечно, он – зло, и правды от него не дождёшься, но знает-то куда больше моего.

– Смотрителя-то как вычислил?

– Ак!!

Оборотень съёжился и стал издавать странные каркающие звуки. Я не сразу понял, что он смеётся. Жуть.

– Ак-р! Кошка дохлая… Ак-р! Обоих её прихлопнул... И тебя, и его – дурака! А!! – он перестал смеяться также внезапно, как начал, и уставился на меня слезящимися глазами. – Так и вычислил. Придушил котяру, да под кровать сунул. Думаю, навряд ли кто за ним полезет, окромя смотрителя.

К тому времени все уже пуганые были. Гляжу – идёт, болезный.

Анастасис всё смотрел на меня, явно чего-то ожидая. Я встал поудобнее, мне четверти секунды достаточно, в дорожку его отправить. Он, конечно, знал это и всё же что-то в уме держал...

– Я у племянничка приглядел иголки специальные, буйных успокаивать, – продолжал Анастасис. – Хорошие штучки, удобные. Одну себе взял. Он, конечно, хватился, но с меня, старика, какой спрос? Ну вот, я и успокоил Альбера этого.

Яды-то мне не впервой варить. Потом проверил осторожненько – точно, смотритель оказался.

– Ну понятно. И оставил котяру вонять, чтобы мне селиться некуда было, кроме как в Шестой… и ещё как-то устроил, чтоб свет на третьем этаже…

– Устроил, да. Я ж тебя ждал. Смотрю, плетётся под дождиком, спотыкается. Это думаю, санитарушка, не иначе. Открыл я щиток, да щёлкнул тумблером. Всего делов.

Анастасис беспокойно шевельнулся, наверно, ему всё-таки было нехорошо. Левую руку он опять уронил за спину.

– Что говорить. Оба мы – оборотни, да только ты Канцелярии служишь, а я – нет... Ну ничего, в себе опомнишься – не так запоёшь. А ты размышлял, зачем вам – служивым – память усекают? Вроде же не дурак, значит, на веру речи ушкуйников канцелярских не принимал. Сам думал. – Его голос упал почти до шёпота. – Знаешь, что смешно? Они ведь правду говорят: мешает память-то. То ли дело: приказ получил – выполнил – молодец. Душа не болит.