Повелители бабочек

 

Несколько раз я ночевал у Майи: домой её привести я не решался из-за Дашки. Она жила одна в двухкомнатной квартире в спальном районе. На мои осторожные расспросы о родных она ни разу не ответила внятно; памятуя о ком-то, кто не одобрял её деятельности, я не стал настаивать на полной откровенности с её стороны. Майя тоже ни о чём меня не расспрашивала: казалось, она уже и без того знала обо мне всё. Но в одно воскресное утро те, кто не одобрял столь щедрой траты бабочек, показались на горизонте. 

Да, утро и впрямь началось изумительно.

Мне приснился солнечный луч, мягкий и щекотный, очень настойчиво ощупывавший моё лицо. Это оказались губы Майи, а на бледно-розовых занавесках действительно лежал узкий прямоугольник солнечного света. 

– Привет, – хрипло пробормотал я.

Майя выскользнула из постели и босиком прошла на кухню. Хозяйственностью она не отличалась, готовкой себя не слишком утруждала: казалось, весь её рацион составляли одни фрукты, ягоды, мёд, соки и травяные отвары. На такой «бабочковой» диете я бы долго не протянул, а она – ничего, жила и порхала.

 

Майя поставила на кровать поднос: чай, сдобный батон, мёд и неизменные фрукты-ягоды – душистые румяные груши, бархатные персики, грейпфрут и земляника размером с абрикосы. К ней прилагались взбитые сливки. Подцепив на одну огромную ягоду белоснежную шапочку из сливок, Майя со сладострастным движением губ откусила половину, а вторую протянула мне. 

– Ммм... – промычал я, изображая «райское наслаждение» (достала эта реклама!).

Если честно, мне бы хотелось чего-нибудь посущественнее на завтрак, но в доме Майи приходилось питаться тем же, чем и она. А посущественнее – это к Дашке... которую я, гад этакий, опять оставил одну дома на всю минувшую ночь. Впрочем, она знала, где я, и вряд ли ей это было по душе.

Когда с ягодами было покончено, я стал неловко намазывать ломтик батона тягучим золотым мёдом. А Майя, нимало не смущаясь, обмакнула свой ломтик прямо в чашку и отправила в рот, глядя на меня со смешливыми искорками в глазах.

В мёде остались хлебные крошки. Мне не оставалось ничего, как только поступить точно так же, отбросив все условности и хорошие манеры. И, честно признаться, мне это нравилось. Как будто тесный ремень расстегнул. Таня бы меня за такое прибила... У меня вырвался чуть слышный вздох.

Майя тем временем разрезала грушу и вычищала из половинок сердцевину. 

– А на какую тему ты пишешь диссертацию? – спросила она вдруг.