Белый конь

Заполнен лишь на начало осени…

В мокром чёрном песке, который закрывал дневник, блеснуло что-то белое. Слишком белое и слишком ровное для простого камешка. Похожее на полукольцо или полумесяц. Зовущее откопать себя.

Я запустил пальцы в песок и нащупал ими кое-что небольшое, гладкое и звонкое.

Через минуту я, поражённый, рассматривал на своей ладонях очищенную от гальки с песком белую чашечку.

Явно рук Данилы фарфоровых дел мастера. Силуэтом как цветок лилии — как из моего сна. Тонкостенная настолько, что вот-вот и будет насквозь просвечиваться.

«Ну вот и обещанный клад», — вспомнил я с теплотой…

— Сотбис, — бормотал месяц спустя взволнованный антиквар, осматривающий с лупой мою находку. — Сотбис… — повторял он как попугай. — Вы никуда только не… У меня есть связи, не волнуйтесь… Сотбис… Сколько ж выручим, с ума сойти… Да вы знаете, что это? Откуда вообще это у вас?

Я по ту сторону прилавка ошалело мотал головой, стоя со связкой томов из домашней библиотеки в руке. Книги были моим крайним шагом, шагом отчаяния и тупого безразличия.

— Смотрите, — Антиквар плюхнул на прилавок толстый каталог и распахнул его посередине. — Вот! Видите, видите? — Он ткнул наманикюренным пальцем в газетное фото с парой бело-фарфоровых блюд или тарелок, кофейником и тремя чашечками разного размера. — Matin avec des lys, или «Утро с лилиями», королевского эскиза! Коллекция, как думали, безвозвратно ушла на дно с «Геркуланумом» в 1908 году!

Я слушал-слушал, и улыбка впервые за долгое время наползала на губы.

А шёлковая драпировка с чёрно-белой фотографии, белые пятна кофейника, чашечек, блюдец дрожали, расплывались, перестраиваясь как в калейдоскопе, и нечёткие линии, резкая зернистость ксерокопии столетней газеты на миг вдруг явили совсем иную картинку. В ней вдоль бушующего неукротимого моря на породистом белоснежном скакуне летел, склонившись к гриве и охватывая бёдрами круглые бока, молодой юноша…

— Спасибо, — смог выдохнуть я, обращаясь к мимолётному видению, которого, впрочем, возможно, не было.

— Не за что пока! — Донельзя довольный антиквар принял это на свой счёт. — Всё у нас только начинается!

* * *

Жизнь у меня действительно началось заново. Всё пошло как по маслу или лыжам, новая моя дорога будто только и ждала, когда я наиграюсь и пойду по ней.