Очевидное-Невероятное

- В тот раз у меня Харламов был, так он сказал, что святому клюшки не хватает! Без клюшки, говорит, человек всё равно, что голый. Вы как думаете?

Я уже ничего не думал. Находиться дальше в этом безвоздушном пространстве, у меня больше не было сил! На мгновение мне показалось, будто я в могиле и звонкие голоса, долетевшие сюда из Коридора, заставили меня поскорее проститься с хозяином.

- Досок ещё много, может, задержитесь? - попросил Андрей. - С вами лучше выходит.

Он стоял в тени и как-будто сам являлся тенью.

Такова уж, видать, участь гения - оставаться в тени. Творить свои шедевры в какой-нибудь тёмной, не пригодной для жизни, норе и сохранять в себе при этом свой личный светильник, силу света которого, способен измерить только он сам! Да и только ли света? Может, и силу таланта тоже? Ибо разве может ещё кто-то оценить гениальность рисунка, сотворённого им, кроме него самого? Вряд ли. Мне, например, то, что он только что намалевал, показалось редкостной дрянью, не достойной даже кисти первоклассника! И я понял, что, если останусь здесь ещё хоть на минуту, я ему об этом обязательно скажу.

- Дела, Андрей Иваныч, никто не отменял. – Я протянул ему руку. - Не забудьте – утром после завтрака на втором этаже.

Он окликнул меня, когда я уже стоял у перекрёстка.

- Заходите на досуге, сообразим на троих. У меня идея – попозируете?

- С удовольствием! – крикнул я в ответ. - Да, забыл спросить, что за книгу вы там читали, Андрей Иваныч?

- Раскраску про Человека-паука! – с теплотою в голосе сказал иконописец.

– С комментариями Ивана Баркова!

4.

ДВЕ В ОДНОЙ.

Человеку некому пожаловаться, когда ему плохо. Разве, что перегоревшей лампе,протёкшему крану или разбившейся чашке. Неотправленному письму тоже можно, а ещё опавшему по осени дереву, вороне, сидящей на суку и иконе - как на духу! А также снежной туче и навозной куче! Можно перечислять до Судного дня, ведь мы живём в окружении бесчисленного количества предметов и явлений, соприкасающихся с нами непосредственно или отстоящих от нас на расстояние взгляда.

Но ещё хуже то, что человеку не с кем поделиться, когда ему хорошо! Если человек не найдёт сочувствия своему горю, он ещё как-то стерпит. Как-то выживет. А как не сыщется в мире ни единого существа, способного разделить с ним его радость, человек умрёт! Потому, что счастье – понятие отражённое - для того, чтобы его пережить ощутимо и полновесно, необходимы чьи-то другие глаза. Другая улыбка.

103.