Очевидное-Невероятное

Даже Добрыня Никитич! Может, сказывалось присутствие скворцов, стоявших от него в непосредственной близости.

Я так же заметил, что Достоевский получил двойную дозу.

- Перед тем, как начать торжественную церемонию сдвижения столов, - начал свою речь Густав Карлович. – Предлагаю выпить за ваше здоровье! Разве может быть у человека что-то дороже этого?

- Нет, - дружно откликнулся зал. – Не может!

- Подвинем бокалы, - донеслось из толпы, - содвинем их разом! Да здравствуют, музы! Да здравствует разум!

66.

- Ай да Пушкин, - крикнул золотоволосый парень с синяком во всё лицо, - Ай да сукин сын!

И все дружно выпили, а потом по очереди поставили стаканчики на те же подносы, оставленные на подоконнике. Кто-то пожаловался, что одного не хватает,

тогда грачи подошли к Расклейщику и буквально вырвали стаканчик из его цепких рук, чему я мысленно поаплодировал!

Снова заиграл оркестр, солирующая труба на этот раз дала такую откровенную и беспардонную фальшь, что беднягу Мусоргского вопреки протоколу были вынуждены усадить на стул!

Мне дали слово.

Я неторопливо вынул из кармана орден и надел на шею цепь. Оставалось только вышибить из-под ног табурет!

Я ещё раз окинул зал пытливым взором, солнце заметно сместилось вправо и там, где раньше красовались витражи, я обнаружил обычный стеклопакет эконом-класса. Правда, порадовали огромная хрустальная люстра и особенно кирпичная кладка стен, та самая, под которую принято стилизовать помещения изысканных сетевых кормозон, типа «Вилка-Ложка».

Я подумал, что, наверное, слишком хочу есть!

Всё это время Алконост не сводила с меня глаз и мысленно умоляла выбирать слова и «не лезть в Бутылку!»

- Друзья… - сказал я таким тоном, что дальше надо было говорить что-нибудь, вроде «сегодня мы пришли проводить в последний путь…».

Найти правильную интонацию помог Ленин. «Ну вот, - подумал я, немного погодя, - хоть какая-то польза!»

Что он сделал? Быстро оценив моё бедственное положение, вождь сорвал чёрну шапку с буйной головы атамана и крепко сжав её в руке, привычном жестом выставил руку перед собою.

Простояв так секунду-другую, Ленин понял, что этого недостаточно! Тогда свободой рукой он сдёрнул с джентльмена цилиндр и водрузил его на свою лысину. Где-то в глубине толпы раздался хохоток. Соседи вождя, лишившись знаковых головных уборов, выразили явное недовольство. Началась потасовка. Этого времени оказалось достаточно, чтобы я окончательно пришёл в себя.