Судья. Иной

Не дали даже самой малой возможности, чуточку времени на то, чтобы разобраться, отчего снова засветился мой оберег. Почему засветился? Для чего? Снова я не смог, потому как не успел, получить ответы на эти вопросы.

Наверное, не меня одного подобное развитие событий вывело бы из равновесия. Добавим к тому, что бросившиеся на меня особи, враз потерявшие всю свою привлекательность из-за сжатых да перекосившихся от ненависти лиц, злобно рычали и хрипели. Слюна капала из их полуоткрытых ртов. Глаза этих, пару минут назад вполне приличных молодых людей, застила бешеная злоба.

Так что любой, способный, конечно, постоять за себя человек (или другой-какой индивидуум), просто вынужден был бы встать на защиту своего здоровья. Ну и, по мере сил, постарался бы поставить зарвавшихся юнцов на место.

Я не просто могу постоять за себя. Мне в искусстве защиты и нападения, и это, замечу, без применения сверхъестественных способностей, равных ещё поискать надо. И я не просто был возмущён. Я именно что был в ярости. Снова нападение на меня! Нападение на Судью! Приговор за это всем восьмерым преступникам я вынес молниеносно.

И тут же принялся приводить его в исполнение.

Нагайка в один миг оказалась в моей правой руке. Засвистел в воздухе стальной наконечник, вплетённый на конце хлыста. Запел он свою смертельную песню. С невероятной силой и скоростью начал равно рассекать и воздух, и попадающиеся на пути юные тела. Без жалости, без пощады. Наслаждаясь данными ему теперь неимоверными мощью и могуществом.

Всё было кончено всего лишь за каких-то пару коротких минут.

Не больше. Да и неудивительно. Молодые люди пёрли на меня, как, извините, стадо безмозглых баранов. Ничего не замечая на своём пути. Полностью поправ и элементарные правила боя, и хоть какую-то организованность, и выучку, и инстинкты самосохранения. Итог был закономерен – восемь трупов, распластавшихся передо мной. И я, стоящий всё на том же месте, не сдвинувшийся в сторону ни на шаг. И, в который раз, встретившись с подобной публикой, и ни вспотевший, и ни притомившийся. Да и, чего уж там прибедняться – ни на йоту не уставший.

Я бы мог всё закончить и ещё раньше. Если бы молодые особы, в своём стремлении добраться до меня быстрее, сами не затягивали время. Они отталкивали друг друга, в надежде первыми нанести удар, тем самым только мешкаясь и теряя последние зачатки самообладания и собранности. И, как следствие, постоянно тормозили бой. Разве что при этом, даря самим себе лишние секунды жизни.