Судья. Иной

В руках хозяина дома вдруг оказался прочный шёлковый шнур, который он как-то быстро и незаметно достал из кармана своих широких штанов. И которым теперь нехотя поигрывал.

Вот тебе раз! Недолго меня обучать новый наставник собрался, похоже. Шнур на шею и всё! Выпускной! Тропа-то неудач затем, надо признать, закончится. Не без этого. Здесь гуру не обманул. А вот на счёт дороги благоденствия вопрос. Большой вопрос. Где гарантии, что дорога эта действительно ввысь пойдёт? Нет гарантий. Вот, нет их! А посему, повременим и с преклонением колен пока.

- Чего меня направлять? Я и так правильно иду, как по мне. Спасибо, конечно, за предложение, – решил всё-таки я отказаться от услуг этого “наставника”.

- Это что? Это как? – растерялся толстяк. – Ты не должен так разговаривать!

- А как должен?

- Никак не должен! Ты склониться должен! Да, ты что? Ни под гипнозом? Ты кто вообще такой! Ты, знаешь ли, куда попал? Ты знаешь, кто я?

Первая растерянность у хозяина дома прошла.

Он начал понимать, что его новый посетитель совершенно ни в том состоянии, в котором обычно находятся другие его гости. И вслед за растерянностью и пониманием пришла злость. Точнее даже, ярость.

Лицо толстяка побагровело, уголки губ обвисли в свирепом оскале, глаза налились кровью. Костяшки кулаков его побелели от той силы, с которой он сжал свой шнур. Мой несостоявшийся наставник начал медленно выпрямляться, ещё не вставать, но уже выпрямляться, явно намереваясь в самом скором времени, покинув кресло, направиться ко мне.

И при этом он уже нисколько не скрывал своих истинных намерений – быстро и жёстко расправиться со мной.

- Я-то знаю, кто ты, мытарь. Самоубийца, не нашедший покоя. Дух, овладевший телом невинного человека и забравший это тело себе, – произнёс я. – А знаешь ли ты, кто я?

- А не всё ли мне равно! Кто ты там такой?! Пока-то ты ещё живой, но ненадолго это! Ненадолго! Унесёшь мою тайну с собой в могилу!

Толстяк подобрался и попытался рывком, словно дикий зверь, слететь с кресла и вцепиться мне в горло.

Не удивился бы, если и зубами. Только кресло надёжно держало в прочных тисках своего толи хозяина, толи теперь уже пленника. Вытащить своё обрюзгшее тело, зажатое с обеих сторон подлокотниками, толстяку не удалось.

Я усмехнулся, глядя на потуги новоявленного гуру. И убрал в карман небольшой кисет с порошком, часть содержимого которого я только что сдул на кресло.