Судья. Иной

Кресла-мешки обвисли бесформенными, более никому не интересными, к тому же опалёнными со всех сторон тюфяками. Обои, как и наверху, в настоящее время представляли собой лишь горелые ошмётки. Тиканье часов прекратилось. Пламя не пощадило ни шёлковые шнуры, с помощью которых часы были подвешены к потолку, ни внутренние механизмы хронометров. Разве что слышались пока из дальнего угла удары единственного уцелевшего метронома. Только нынче это была уже не музыка, помогающая посетителю сего дома скорее впасть в транс.

Более всего эти звуки походили на реквием по утраченной силе и мощи. По уникальной, созданной здесь обстановке, неотъемлемой частью которой совсем недавно был и этот самый метроном.

Я остановился в прихожей и включил электрический аппарат для чистки обуви. Как не удивительно, он заработал. Видимо был запитан отдельно от основной части дома.

Подставив под вращающуюся мохнатую щётку носок своей туфли из мягкой чёрной кожи, я повернул голову в сторону зала и ещё раз посмотрел на результаты своих трудов.

Правильно было бы сказать, конечно, на учинённый мной беспредел. Ну, как не назови, а цели своей я, однозначно, добился. Никого здесь более, даже самую впечатлительную и восприимчивую натуру, и никогда более не стиснет в своих жадных лапах искусно притаившийся гипнотический зверь. Убил я страшное животное. Убил наповал.

Почистив для порядка и вторую туфлю, я честно выключил машину, сколь полезную, столь и необходимую. Для щепетильно относящегося к своей внешности человека, само собой.

Сотворив, таким образом, хотя бы что-то потребное на прощание, я покинул дом.

На крыльце опять пришлось мне несколько задержаться. Оглядевшись кругом и убедившись, что меня никто не видит, я приложил руку к входной двери. Короткое синее сияние плавно перетекло из моей ладони на ручку и замок. И всё. Можно идти по своим делам. И так я здесь непозволительно много времени потратил. Вдруг визит столь интересующих меня особей на серых элитных автомобилях носит мимолётный характер.

Забрали что-то очень важное, и снова в путь. И как потом за ними угнаться?

Однако по-другому поступить, не наложив на дверь напоследок ещё и оградную печать, я не мог. Слишком велико то наследство, что оставил за собой здесь мытарь. Бросить этот скарб на произвол судьбы чересчур наивно и доверчиво было бы. Тот, кто нежданно-негаданно богатство такое обнаружит спасибо-то не скажет, а вот дел натворит похлеще, чем прежний владелец.