Судья. Иной

Конечно, я не собирался играть партию овечки для заклания. Вообще-то, изначально эту роль я отводил, как раз-таки, двум молодым людям, что пытались теперь хоть как-то успеть переместить стволы своих автоматов вслед за мной. Не прерывая при том пальбу.

Понятно, что я, лишь только дула тех автоматов начали искать меня, ушёл в сторону, затем сразу нырнул резко вниз и снова в сторону. Само собой, я не мог позволить этим молодцам наделать во мне лишних дырок. Не мог позволить и не стал этого делать.

Ещё раз, последний, я метнулся вправо.

Теперь уже совершенно неожиданно для моих противников, которые на какой-то миг потеряли меня из поля зрения. Так, а мне-то, как раз, и нужен-то был всего тот самый, один-единственный миг.

Я мгновенно выпрямился. В правой руке у меня по-прежнему был зажат пистолет, который я выпускать во время своих манёвров не собирался ни в коем разе. Теперь ещё с одной, уже точно последней оставшейся в обойме пулей пистолет. Но всё-таки с пулей. Потому пистолет и не собирался выпускать.

В левой же руке я держал за лезвие кортик, выхваченный мной из ножен.

Выпрямившись, я, действуя обеими кистями, одновременно и выстрелил, и метнул свой клинок в сторону так и не прекративших стрельбу молодых людей. И не промахнулся. Ни правой, ни левой рукой. Ну, разумеется, не промахнулся.

Стрекот автоматов стих в тот же момент. Секундой позже раздался стук о пол грозного оружия, выпавшего из враз ослабевших рук двух бойцов. Да и сами бойцы смогли простоять на месте недолго.

А как по-другому, если у одного в сердце пуля, а у второго – нож? Часы успели тикнуть пару-тройку раз – и мозг окончательно перестал подавать какие бы то ни было команды телам. Коленки молодых воинов подогнулись, и бездыханные уже юноши рухнули, вслед за своими автоматами, вниз.

Я вздохнул. И этот бой окончился для меня очень быстро. Где-то даже смущала та лёгкость, с которой я сегодня двигался к цели. Всё у меня получалось, всё ладилось. Не то, чтобы я привык к трудностям, и все свои успехи пропускал через собственные пот и кровь.

По-разному бывало. Но, здесь я рассчитывал на более горячий приём. Который охладить вовсе не четыре раза да по минуте займёт. Да и, какой там минуте! Минуте – это если округлить в большую сторону. Сильно так округлить.

А может так и должно быть? Время идёт, а я матерею. Именно что не старею, а опыта набираюсь, лишних сил и времени на решение проблем не трачу. От того всё легко и кажется. Хорошо бы, коли так.