Судья. Иной

И, соответственно, из тех, что гораздо резвее прочих своих сородичей. И нежить вот нисколько не впечатлило моё эффектное появление. И не опечалила их гибель соратников. Скорее, наоборот.

Часть зомби, нисколько не растерявшись, тут же бросилась к ещё свежим останкам погибших. Очевидно, пулемётный расчёт составляли живые люди. Другая же часть посеменила в мою сторону. В итоге общее движение всей этой братии оказалось во многом хаотично. Желающие идти в разные стороны перемешались. Они натыкались на себе подобных, да толкались, мешая друг другу продвигаться к цели.

И это дало мне пару столь нужных секунд на перестроиться.

Снова синее пламя из моего кольца принялось за работу. Как результат – буквально три минуты, зомби больше нет, а я стою перед стеклянной перегородкой совершенно один. Стою и смотрю сквозь ту перегородку. Только вот зрелище, что явилось моему взору, оказалось, как говорится, совсем не для слабонервных.

Первая часть комнаты, где я сейчас и находился, похоже, служила определённой буферной зоной.

Переодевались здесь, личные вещи оставляли. Обедали ещё, наверное. Охрана, опять же, службу свою тут несла.

Вторая же часть, та, что за перегородкой располагалась, являлась лабораторией. Очень серьёзной и современной лабораторией. Укомплектованной сложнейшим оборудованием типа ультра. Только опыты ставили в этом месте такие, за которые в любом мире, что люди, что нелюди тут же приговор бы вынесли. Смертный, естественно, без права на обжалование. И приговор тот в исполнение сами бы и привели.

Причём всеми возможными, доступными способами. Без жалости и сожаления.

Подопытными в лаборатории являлись живые существа. Люди в основном, конечно. Но были и оборотни, и гномы, и даже гоблин один. Абсолютное большинство из них ещё дышало. И все без исключения кожаными ремнями были прихвачены к разнообразным кушеткам. Но все в разных позах – кто лёжа, кто сидя, а кто и стоя.

К телам несчастных существ были подсоединены во множестве какие-то прозрачные трубки с текущими с различной скоростью цветными жидкостями.

Ярко светящие над подопытными лампы позволяли детально рассмотреть те трансформации, что претерпевали страдальцы. Тела их кромсали и коверкали по живому, без какого-либо наркоза. Жуткий вой, крики и стоны отчаяния, раздававшиеся из-за стекла, “учёных” нисколько не смущали, да и, по-видимому, особо не беспокоили. И сказать ведь, что привыкли они к такому нельзя. Потому как, невозможно привыкнуть к такому.