Судья. Иной

Без особых потерь, кстати. А затем разгневались сильно и решили в назидание для тех, кто подвиг оборотней повторить захочет, предупреждение оставить. Очень жёсткую такую вот острасточку для прочих оставить. Что за предупреждение такое, спросите вы. Да, просто взять и извести всё племя верфольфов. Под самый, как говорится, корешок.

Я обвёл глазами притихших своих слушателей, что напряжённо внимали каждому моему слову, и продолжил.

- “Чёрные” – ребята непростые. С ними мало и во времена давние, незапамятные связываться кто решался, а теперь таких уже и совсем не осталось.

Вот и вервольфы нрав крутой братства старого, сурового, беспощадного во всех нюансах познали. Да только знание это последним оказалось, что постичь на роду суждено им было. Поняли волки-оборотни свою ошибку роковую, да поздно. “Чёрные” жалости не знают, а что такое “прощение” и вовсе не ведали никогда. Нет, друзья мои, больше верфольфов. Потому и не встречаете их вы, ребятки. Да, вообще никто не встречает. Вот и вся история.

- Вся? – машинально переспросил кто-то из моих слушателей.

- Вся! – подтвердил я. – Разве что, мораль ещё осталась. Какая же история без морали! Так вот, здесь всё просто и банально: любое преступление влечёт за собой наказание. Рано или поздно. У верфольфов получилось рано. А на что, мне интересно, рассчитываете вы?

- А при чём здесь мы? – вполне себе искренне удивились верфоксы.

- Как это при чём? А на что вы рассчитывали, ведьму похитив и расправившись с ней? На то, что товарки колдуньи не почувствуют куда её сила девалась? И кто теперь той силой пользуется? Или вы рассчитываете, что сможете хотя бы пару минут сонмищу разъярённых старух-колдуний противостоять, прежде чем вас на куски живых рвать начнут?

- Но, так же нельзя, – не веря даже самому себе, прошептал предводитель верфоксов и с внезапно вспыхнувшей надеждой посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты же нас защитишь, Судья?

- Ведьмы в своём праве будут. Как и “чёрные” были да и остаются до сих пор. Они всего лишь будут защищать свою неприкосновенность.

А как будут защищать – их дело. Решат и ваш род весь извести, так тому и быть. Я вмешиваться не собираюсь. Закон, главный Закон не нарушается. Я абсолютно спокоен. И кстати, оберегать обездоленных и иже с ними, например, униженных и оскорбленных – это, ребята, не ко мне. Точно не ко мне. Может, конечно, когда пара последних особей из вашей братии останется, явлюсь, словно Ной, под крыло своё их забрать. А, может, и нет.