Судья. Иной

Хотя выражаться-то как раз хотелось абсолютно наоборот – в большей части именно что некультурными словами. Прилипшие травинки, мелкие комки земли, разводы грязи, какая-то жёлтая пыльца. Не сомневаюсь, что имеется и множество царапин, убрать которые бесследно вряд ли возможно. В общем, туфли мои испорчены. Да! Сомневаться не приходится. Любимые мои туфли просто-напросто погублены.

Я поднял голову и окинул одним взором всех восьмерых своих противниц. Это они виноваты в том, что я лишился безвозвратно удобной и элегантной пары обуви.

Да из-за меньшего войны начинались! А здесь. Устроили Гринпис. Хотя бы дорожки каменные выложили, что ли. Так нет! Не сподобились!

Я был взбешён. Просто взбешён. В моих глазах бушевало пламя, в сердце – ярость. Я готов был разорвать этих амазонок, что к тому же посмели поднять на меня руку. Пора было преподать урок дамочкам. Жестокий, но необходимый урок.

Сделать шаг вперёд я не успел. Автоматически поправляя пиджак, я нащупал висящий на поясе жёсткий предмет.

И через долю секунды, мгновенно вспомнив и осознав, что именно я повесил на ремень перед уходом, уже держал в руках казацкую нагайку.

Я задержался только для того, чтобы пару раз щёлкнуть плетью. Показать присутствующим со мной в зале барышням, что шутить не намерен. Спрошу по полной программе. Барышни поняли меня неправильно. Вернее, не поняли, что должны сложить оружие и покаяться. Все вместе, разом они с бешеным криком бросились на меня, вытянув вперёд свои кривые сабли. Чем только ещё больше усилили мой гнев.

Это были всего лишь женщины. Рода человеческого. Не ведьмы, не колдуньи, не ещё какие-никакие магички. Да, обученные. Да, ловкие. Да, умелые, сноровистые, смышлёные и изобретательные. Но, при этом всё равно женщины. И они были априори обречены.

Я не счёл нужным за всё время боя сдвинуться в сторону ни на шаг. Ну, хотя бы назовём это боем. Только из-за уважения к тем самым амазонкам. Хотя я бы именовал это действие несколько иначе. Да, впрочем, судите сами.

Изначально дамы допустили роковую ошибку. Объяснить которую, учитывая их опыт (а этот опыт был, грех сомневаться), можно только тем, что слепая ненависть заставила моих амазонок броситься вперёд, напрочь забыв о какой-либо тактике и стратегии. Броситься всем скопом, буквально распихивая локтями своих товарок. Итог закономерен. Стальной наконечник моей плети собрал начальную да весьма обильную жатву, а зал огласили первые крики боли, страданий и отчаяния.